— Само собой разумеется, — кивнул посерьёзневший Джон.
— Скажу честно, — продолжил Герман, который также заметно посерьёзнел, — изначально я сомневался из-за этой помолвки, но все же пошёл на это из-за некоторых обстоятельств. Если бы ты не оправдал наши ожидания, я бы разорвал её. Надеюсь ты это понимаешь?
— Понимаю конечно, — кивнул Джон, — но к чему вы это сказали?
— К тому, что сегодня нас вызвал к себе сам Император. Ты, полагаю, догадываешься, что в скором времени нашу страну захлестнут некоторые перемены.
— Что-то слышал.
— Принцы начали проявлять большую активность. Наша семья — лакомый кусочек, который многие желают переманить на свою сторону. У меня всего две дочери: Жасмин и Кристина. Ни один принц не осмелится посмотреть на нашу Жасмин, но вот что касается Кристины…
— Третий принц хочет жениться на ней? — лицо Джона стало холодным, Кристина заметно побледнела.
— Сделать наложницей, — фыркнул Генри, — не один Роберт, но он самый настойчивый. Мне удалось избежать указа Императора из-за вашей помолвки, но, думаю, это просто так не закончится.
— Думаю, мне стоит поговорить лично с этим принцем, — Джон сжал кулаки, — у меня есть и другие счёты с ним.
— Дорогой муж, — вдруг вставила слово первая жена, — стоит ли нам оскорблять третьего принца? Вы приняли импульсивное решение, которое может угрожать нашей семье.
Герман обернулся и, к удивлению всех, холодно на неё посмотрел:
— Моя, Германа Бейла, дочь никогда не будет наложницей: ни третьего принца, ни кого-либо ещё. Не думай, дорогая жена, что я не вижу твоих истинных мыслей. Отправка Кристины в семью Уэйк — твоя идея, но я поддержал её лишь потому, что не хотел, чтобы Кристина была втянута в политику.
Герман обернулся и виновато посмотрел на ошеломленную дочь:
— К сожалению, это уже неизбежно.
Он горько вздохнул и перевёл взгляд на Джона:
— Ты понимаешь, с чем тебе предстоит столкнуться?
— Я уже говорил и повторюсь, — ответил Джон со взглядом, полным боевого духа, — у меня есть личные счёты с третьим принцем. Ничего не изменилось. Я не собираюсь действовать безрассудно, но не позволю ему смотреть на меня свысока.
— Хорошо, — кивнул Герман, — тогда нам стоит обсудить наши дальнейшие действия. В итоге, чтобы не стать врагом всех, мы должны принять одну из сторон. Мы поговорим об этом наедине. Сейчас лучше ответь мне, юный друг, с какой целью ты прибыл в столицу? Это связано с твоей раной?
Джон уже не удивлялся тому, что могучие практики могли легко видеть его проблему. Он кивнул и уже собрался дать ответ, когда в зале вдруг произошёл необычный инцидент:
— Ли, — Рой залпом осушил очередной стакан вина, разбил его о стол, встал и посмотрел на монаха:
— Ответь мне, как брату! Ты женишься на моей сестре?
Ли медленно осушил свой стакан. Он был пьян в стельку, его взгляд был замутнен, как и разум:
— Какие могут быть разговоры между нами, братьями? …Ик!
Икнув, Ли отпустил стакан и повернулся к не столь пьяной Жасмин, у которой от алкоголя покраснело лицо.
Их лица находились на одном уровне, они смотрели друг на друга и молчали.
— Какой…красивый цветок, — пробормотал монах, в глазах которого сейчас расплывалось его лицо, — только я могу его сорвать!
Ли внезапно вскочил, схватил затылок Жасмин, резко притянул её лицо и страстно поцеловал. Его язык проник внутрь её рта и начал буянить, что быстро отрезвило девушку.
Могучая аура, содержащая в себе элементы пламени, вырвалась наружу и оттолкнула наглого монаха. Девушка вскочила, ногой толкнула его на пол и начала жестоко избивать. От силы её ударов содрогалось здание, взрывные волны разнесли столы с едой.
— Сестра! Остановись! Это же твой жених!
Рой поспешил оттащить Жасмин, которая всё ещё рвалась в бой:
— Да как он посмел!? — взревела она, маска безразличия на лице которой треснула, — я убью его!
Впервые клан Бейл мог наблюдать смущение и стыд на её милом личике, она покраснела как помидор.
— Вот же-ж чёрт, — выругался в слух Джон, видя не лучшее состояние потерявшего сознание друга.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— О, — лишь издал звук Герман, глядя на эту картину со стороны, — выжил.
— И ни одна кость не сломана, — ещё с большим удивлением произнес он, после чего воскликнул:
— Подходит!
Герман переместился через половину зала и предстал перед Жасмин:
— Доченькая моя, милая, — улыбнулся о ней, — скажи честно, ты хочешь взять этого парня в мужья? Одно твоё слово — и я всё устрою.
— Что ты такое говоришь, отец!? — Жасмин вырвалась из хватки Роя и бросила свой яростный взгляд на Германа.
— А что не так? — озорно улыбнулся отец, — парень молод, симпатичен, явно талантлив и, что самое главное, крепкий. Он может без особых последствий перенести вспышку твоей ярости. Разве не идеальный кандидат? Если тебе в нём что-то не нравится как в человеке, ты можешь перевоспитать его. Всё! Решено! Каролина, жена моя!
Герман обернулся и подозвал свою вторую жену, которая явно была шокирована происходящим:
— Мы наконец-то нашли ей мужа! Всем вина!
Глава 8
— Герман, — недовольно глянула на него Каролина, подошла к шокированной Жасмин и обняла её:
— Нельзя подобные вопросы решать вот так внезапно. Неужели ты готов отдать нашу дочь первому встречному?
— Он не первый встречный, — резко парировал отец, — он друг нашего зятя, друг нашего сына.
Взгляд Каролины стал холодным.
— Ну ладно-ладно, — смутился Герман, — последнее слово в любом случае будет за нашей Жасмин. Я лишь увидел талантливого парня, которому нравится наша дочь. И парень талантлив. Ты посмотри: Жасмин не жалела сил, но толком даже не ранила его. Кто ещё в столице, будучи с ней одного ранга, сможет выдержать подобное? Нрав у доченьки взрывной, ей нужен такой крепкий парень. Если муж будет слабым, Жасмин сама себя может сделать вдовой. Или ты хочешь, чтобы наша дочь всю жизнь провела в одиночестве?
Жасмин преодолела вспышку ярости, в её воображении вспыхнула сцена первого в её жизни поцелуя. Её холодное и безжалостное сердце начало трепетать. Девушка-воитель, которую побаиваются многие нахалы столицы, познала новые чувства, которые ей нравились, но очень смущали.
— Дочь, — серьёзно посмотрел на Жасмин отец, в то время как зеваки уже наливали друг другу вино, — ответь мне честно: тебе нравится этот парень? Если бы не нравился, ты бы не позволила ему поцеловать себя — или я не прав?
Жасмин, жестокая и беспощадная, которая за последние несколько лет пролила бог знает сколько крови, посмотрела на лицо потерявшего сознание монаха и покраснела. Ли определенно был симпатичен, его пепельные волосы придавали ему своеобразное очарование.
«Какой…красивый цветок» — вспыхнули в сознании девушки слова монаха. Обычно её называли кровавым жасмином, прозвище, которое вселяло в сердца страх. Ли, с другой стороны, сказал красивые слова о ней столь нежным голосом, что она не смогла остаться равнодушной.
— Я не готова об этом сейчас говорить! — воскликнула в итоге Жасмин, испытав стыд от собственных чувств.
— Доча, — Герман посмотрел на неё серьёзно, — я не заставляю тебя выходить за него замуж, но предлагаю серьёзно рассмотреть его кандидатуру. Ты проживаешь свои лучшие годы, сейчас, пока ты юна, самое время испытать любовь, чтобы закалить сердце. Воин, чьё сердце не способно открыться другому человеку, никогда не достигнет больших успехов на своём пути. Этот парень был слегка напорист, но вполне искренен. Ты поступила с ним слишком жестоко. Исправь свою ошибку — отнеси его в комнату для гостей и помоги ему прийти в себя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Хорошо, отец.
Слова отца смогли убедить её. Жасмин удрученно подошла к монаху, закинула его себе на плечо и под одобряющими взглядами толпы удалились.
— Братишка, — показал большой палец Рой, — удачи тебе.
Герман бросил ей в спину коварный взгляд и усмехнулся:
— Повелась. И всё-таки в голове у неё только одни боевые искусства.
