— Вот видишь! — торжествующе задирает ноги вверх Айви и болтает ими в воздухе: — я осталась жива! Даже шрамов почти нет! А значит мне можно купить спорткар и я не убьюсь!
— Никакого спорткара. — отвечает Бьянка: — никакого спорткара, никаких наркотиков, никакой катаны или пулемета! И никакой собаки в доме!
— Эй! Это не просто собака! Это доберман-пинчер! Они такие клевые!
— Тш! — говорит Бьянка, приникая к биноклю: — тишину!
— А? Все… молчу… — шепчет Айви за спиной, но Бьянка уже не слышит ее, она прильнула к окулярам мощного бинокля, стоящего на треноге и направленного на дверь объекта. Ага, объект вышел. Выглядит… отдохнувшим? Что он там творил ночью? У него и мама симпатичная и сестра младшая ничего, да еще и подружка сестры дома ночевала, уж не подчинил ли он своей злой воле всю свою семью? Манипулируя моралью и этикой, давя на слабые точки, ломая психику субъектов, фактически проводя над ними эксперименты… Бьянка сглотнула, снова ощущая, как пересохло у нее горло. Таким он и должен быть — простым и невинным на вид и чудовищем внутри. Никто не видит его настоящего, никто не может заглянуть в черную бездну его души, никто не знает, на что он способен. Чудовище, монстр, грязный растлитель, марающий все вокруг своими руками и своим похотливым взглядом… она снова сглотнула. Да что это такое, думает она, неужели я хочу оказаться на месте его жертв, этих пустоголовых куколок, которых он ведет за собой, он же просто школьник, я надумала сама себе, это вечная ловушка самовнушения, первый круг воронки катастроф, я придумала что он — my puddin’, что он тот самый единственный, кому я могу служить и кому я смогу подчиниться, но это не так! Он просто один мелкий школьник, просто мелкий извращенец, в нем нет силы и ярости, нет безумия, он стремится обладать, но делает это трусливыми манипуляциями из-за спины, предоставляет людям выбор, в нем нет того, что делает его — ИМ.
— Собираемся — коротко бросает Бьянка через плечо: — скажи Маку, чтобы завёл машину.
— Да он пока на автобус…
— Он стоит и ждет. За ним заедут. Быстро!
— Ай-ай, Кэптэн! — Айви срывается с места, как была — в одних трусах, но у Бьянки сейчас нет времени переживать за моральные травмы Мака, нет времени кричать ей вслед «прикройся!». Она занята, ей надо следить за… ага, вот и автомобиль. За рулем… где-то она уже видела эту девицу… так она и думала, он манипулирует сознанием окружающих, заставляя их прислуживать ему. Она бы никогда не опустилась до такого! Никогда… даже если он прикажет ей встать на колени и …
— Мак уже в гараже! — выкрикивает Айви и Бьянка на секунду поворачивается к ней. Айви торопливо натягивает футболку через голову и прыгает на одной ноге, пытаясь попасть ногой в штанину.
— Поняла. — бросив последний взгляд на то, как он садится в зеленый автомобильчик — она снимает бинокль с треноги и устремляется вслед за Айви в гараж.
— Это тот самый склад в доках — сообщает Айви и выдувает изо рта пузырь жвачки: — тот самый, где его мечница показала класс. Никогда не понимала эстетики самурайских дуэлей.
— Мак! Не глуши двигатель. — предупреждает Бьянка. Она специалист по психологии, по манипуляции сознанием, она знает многое о человеке и его тайных желаниях, но она никогда раньше никого не преследовала и не следила ни за кем. Тем не менее, все знают, что нельзя глушить мотор, он не заведется в самую нужную минуту, ты потеряешь цель из виду. Она быстро озирается по сторонам. Камера. Самая лучшая, с функцией снятия звука со стекла, с направленными микрофонами, с самой продвинутой системой линз в объективе. Она берет камеру. Айви улыбается и поднимает свою реплику револьвера, так похожую на настоящий. Она хмурит брови, поднимает воротник куртки, пытаясь быть похожим на старого детектива из боевиков семидесятых. «Плохая Айви наносит ответный удар» или «Айви Магнум и городские войны».
— Ну что, босс, время врезать плохим парням? Только ты я и твой Пуддинг? — нарочитым басом говорит она и Бьянка только глаза закатывает. Времени объяснять, что никто никому врезать не будет и что она просто хочет убедиться в том, что он ей не подходит. Да, манипулятор, да, моральный монстр, да, чудовище и растлитель, но этого всего маловато. Просто школьник. Любой школьник может быть таким, дай ему Дар Любви и все это вот. Хорошо, она может признать, что он незауряден, ну и что? Она тоже незаурядна. И намного более незаурядна, чем он!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Айви, не надо … — предупреждает она: — не надо…
— Да почему не надо-то?! — повышает голос Айви: — ты чего? В кои-то веки встретила такого же как ты мозгоклюя и вдруг на попятный? Да ты уже денег выкинула на ветер… дом напротив него сняла, оборудования купила… даже револьвер этот. Позволь уже себе наконец влюбится, это нормально. Ну, влюбишься, потом поссоритесь и расстанетесь — так все так живут. А ты все в себе копаешься, скоро совсем с ума сойдешь. Как там говорится — позволь себе интрижку! Погуляй с парнем, тебе полезно. Скажи, Мак?
— Вам будет полезно, босс… — гудит с переднего сиденья Мак: — может даже не с одним.
— Никаких интрижек. Он опасен, Рыжик. И я это делаю, только чтобы доказать это. — говорит Бьянка. Она не произносит вслух то, что он — недостаточно опасен, чтобы быть ее Пуддингом. Он слишком рационален и хладнокровен, такие психопаты не привлекают ее. Она сама такая. Кроме того, ей не нужен парень. У нее есть она сама, у нее есть Рыжик и у нее есть своя карьера и знание человеческой природы. Ее не удивить случайным хайпом, раздутым на пустом месте.
— Кроме того, кто бы говорил, Мак — добавляет она, вспомнив урок, который ей преподал Кента: — ты сам женат уже третий раз и твоя вторая жена, эта, которая Нами-сан — совершенно долбанутая сука.
— Ого! Ты даже узнала имя жены Мака?! — удивляется Айви: — значит он все-таки имеет на тебя влияние!
— Спасибо, босс, я тронут. Нами-сан и вправду стерва… когда она уезжала, она забрала даже кубики льда из холодильника. Какой надо быть долбанутой стервой, чтобы забрать кубики льда из холодильника? — Мак поворачивается с переднего сиденья: — но все равно я тронут, что вы знаете ее имя!
— Это она в рамках программы «научись у своего врага и превзойди его в его же игре». — поясняет Айви: — так что ты не обольщайся. Ей по-прежнему на нас плевать. Зато память у нее фотографическая, компенсируя ее отставание в эмпатии. Она теперь не только имена твоих жен…
— Сильвия, Нами, Киоко… — перечисляет Бьянка.
— Но и имена твоих детей…
— Китано, Ая и Рон… почему Рон?
— Киоко любит Гарри Поттера. — краснеет Мак: — ну… была бы девочка, назвали бы Гермионой.
— Она наверняка знает теперь, где ты учился, где женился и где ты любишь вкушать свой ужин в пятницу вечером… но это не значит, что она реально интересуется тобой. Или кем-то еще. — пожимает плечами Айви.
— Это так — кивает Бьянка: — так что ты тут иллюзий не испытывай, Мак. Мне все равно, что ты учился в Ричмонде, даже стипендию получил от государства, что обожаешь каждую пятницу сидеть в «Черном Омаре», выпиваешь по пять кружек местного темного пива и съедаешь несколько кальмаров под маринадом. Совершенно все равно. Ты мой работник и все.
— А мне все равно приятно — говорит Мак: — спасибо, что интересуешься моей жизнью, босс.
— Вот так это и работает? — качает головой Бьянка: — вы же все знаете что ему на вас все равно, но он пару вопросов вам о вашей семье и работе задал и все… люди, вы слишком доверчивые. Хотя, чего я удивляюсь, вы слишком предсказуемые и простые в управлении… кроме него…
— Чего-то долго они там… — добавляет Мак и они глядят на здание склада. Наступает недолгое молчание.
— Так что? Ждем пока он вернется, или… — тянет Айви, прокручивая свой револьвер вокруг пальца, как заправский ковбой. Револьвер довольно тяжелый, и сделать вот так — нужна немалая практика, научилась за ночь… бездельница.
— Или. — кивает Бьянка: — возьми камеру. Вперед! — и она открывает дверцу автомобиля и выходит наружу.
