– Твой друг путешествует в наемном экипаже? Надеюсь, он скоро появится. Признаюсь, я голодна как волк, – с обычной непосредственностью заявила она.
– Я послал за ним свою карету.
Софи отдернула штору и прижалась носом к стеклу, потом сделала знак Виктору.
– Это она?
По крайней мере Софи прямодушна. И уж если вознамериться утешить его, то тут же всем разболтает.
Виктору она нравилась. И он не хотел ранить ее чувства. Он старался мысленно отрепетировать вежливый отказ, но приходившие на ум слова звучали слишком мелодраматично. Виктор подошел к окну и досмотрел на пустую улицу.
– Не вижу никакой ка…
– Ш-Ш… – прошептала Софи. Она взяла его под руку, бросив через плечо быстрый взгляд. – Я хочу попросить тебя о маленьком одолжении.
– Софи, – запротестовал Виктор, пытаясь высвободить руку.
Из-за угла показалась его карета. Чувство облегчения охватило Виктора.
– А вот и он. Его зовут Ленард Холл.
– Он из какой части Америки? – вежливо спросила Эмилия, проявив интерес к молодому человеку, поскольку он чем-то привлек Виктора. Однако в ее тоне слышалось едва уловимое сомнение, в своем ли тот уме.
– Из Бостона, – ответил Виктор, не сводя глаз с камердинера, который, выбравшись из кареты, остановился, чтобы подать руку второму пассажиру. Очень странно, ведь этот пассажир – мужчина. – Он сказал, что его семья владеет судоходной компанией.
Ленард спрыгнул с подножки кареты. На нем снова были сапоги. Виктор отвел глаза – к облегчению примешалось чувство досады.
Софи слегка подтолкнула его локтем. Но как раз в этот момент Кин подошел к окну и посмотрел на белокурого юношу. Что бы Софи ни собиралась сказать, разговор откладывался.
Лидия рассматривала внушительный фасад дома на Гросвенор-сквер. В Америке большинство домов построены из дерева или кирпича, в Лондоне же везде каменные фасады, в крайнем случае кирпич прячется под штукатуркой. Дом Виктора, облицованный белым мрамором с серыми прожилками, буквально искрился. Здесь царила атмосфера основательности, стабильности, престижа и достоинства, напоминавшая, что Англия существует уже многие века, упорядоченная и солидная. В то же время на всем лежал отпечаток изящества.
В этом был отзвук вечности, хотя американские идеалы нравились Лидии больше. Здесь привилегии и власть получали по праву рождения, а в Америке любой человек мог своим трудом достичь высокого положения.
Вернее, любой мужчина. Что касается женщин, то в обеих странах их роль сводилась к супружеству, или же им отводилась нудная либо недостойная их работа.
Лидия не удержалась от вздоха, пока ее вели по поражающему воображение дому в гостиную. Устав притворяться мужчиной, но не желая возвращаться домой она оказалась в ловушке. И теперь ей придется нагрубить Виктору. Другого способа оттолкнуть его Лидия не могла придумать.
Ей следовало бы вернуться домой И выйти замуж за мистера Салливана. Но к этому у нее абсолютно не лежала душа. Она могла бы отправиться во Францию или Италию, но препятствием служило весьма поверхностное знание языков.
Ее образование в основном свелось к умению играть на клавикордах и вышивать. Конечно, ее обучали арифметике, чтобы она могла вести домашнее хозяйство, но уже алгебра оказалась слишком туманной для ее женского ума. Зато ее научили шить.
Дворецкий распахнул дверь в гостиную и объявил:
– Мистер Ленард Холл.
«Боже милостивый, как официальны эти аристократы», – подумала Лидия, войдя в комнату и обнаружив там других гостей.
Виктор, положив руку ей на плечо, представил ее гостям. От его прикосновения Лидию словно пронзило током.
Как она сможет оскорбить его перед всеми этими людьми? Когда она раскланивалась с двумя представленными ей дамами, страх сковал ей язык. У Лидии на уме была масса резких замечаний по поводу английских ценностей, но она не могла оскорбить хозяина дома в присутствии его гостей. Как ни хотелось ей избавиться от опеки Виктора, она не желала, чтобы весь Лондон считал американцев неотесанной деревенщиной.
Возможно, позже, когда ей удастся остаться с Виктором наедине… Но нет – этого она не хотела.
Дворецкий объявил, что обед подан, и Лидия вслед за всеми поплелась в столовую, словно ребенок, чье присутствие едва терпят.
Она сосредоточилась на еде и едва не поперхнулась, когда Виктор мягко предложил ей взять кусочек куропатки с поставленного перед ней блюда.
Обычно ее манеры за столом были безупречны. Единственной женщине в доме, ей за столом приходилось быть за хозяйку, однако Лидия совершенно забыла, что у мужчин другие обязанности.
Упущений с ее стороны было достаточно; когда же все поднялись из-за стола и она устремилась вслед за Софи и Эмилией, Виктор не выдержал.
– Сидите, юноша. Разве в Америке мужчины не остаются выпить бокал портвейна, после того как дамы удалятся?
Лидия покачала головой, сконфуженная собственным промахом. Лакей поставил на стол три бокала, наполнил их темно-красным вином и оставил бутылку на столе.
– Теперь, Ленни, здесь только мы… мужчины. Наверное, пора вам рассказать, почему вы убежали из дома.
Лидия не знала, что больше беспокоит ее: долгая пауза перед словом «мужчины» или догадка Виктора о ее побеге.
Две пары темных глаз устремились на нее. Но взгляд Виктора тревожил ее больше. Ей захотелось съежиться, спрятаться, забиться в угол.
– Не понимаю, о чем вы говорите.
Лидия резко схватила бокал и плеснула вино на рукав. Она смотрела на расплывающееся пятно, заставляя себя держаться дерзко.
– Ну, Ленни, неужели вы думаете, что я поверю вашим словам? Вы здесь без друзей, без родственников, даже без опекуна. Так почему вы убежали из Бостона?
Виктор скрестил на груди руки и откинулся на спинку стула. Черная одежда и мерцающие огоньки свечей придавали ему зловещий вид. Лидия была в его власти.
Взглянув на чувственный изгиб его губ, она подумала, что оказаться в его власти не так уж и плохо.
Виктору хотелось встряхнуть сидящего за столом мальчишку. Невинность во взгляде широко распахнутых глаз юнца и явное нежелание говорить не давали Виктору покоя.
– Не знаю, что вы имеете в виду, – повторил Ленард, нервно двигая по столу бокал с портвейном. – Я не убегал из дома.
Кин поднялся из-за стола.
– Ты задаешь слишком деликатные вопросы, Виктор. Возможно, мистеру Холлу будет удобнее отвечать на них в мое отсутствие. Я присоединюсь к дамам, заодно проверю, не выбралась ли снова моя жена на крышу. – Он поклонился и вышел из комнаты.
Последние слова Кина изумили Лидию, но поскольку Виктор отнесся к ним спокойно, она решила, что речь идет о чем-то им понятном.
