Читаем без скачивания Я буду тебе вместо папы. История одного обмана - Марианна Марш

Это он всегда отвечал на мои детские вопросы:

— Почему в плинтусах больше нет мышек? Куда они ушли? Мама сказала, что они скоро вернутся.

— Знаешь, моя маленькая леди, — терпеливо отвечал сосед, — зимой, когда на улице холодно и кушать нечего, мышки забираются в наши дома. Ночью мы спим в своих кроватках, а они бегают по кухне и ищут крошки. И успевают спрятаться до того, как мы проснемся.

— В плинтусах? — Я представляла, как мышиные семьи сидят у выхода из норки и ждут, пока мы ляжем спать, чтобы устроить себе сытный обед.

— Да, в плинтусах! — отвечал он, смеясь над моим любопытством.

— Тогда почему мама сердится, когда видит мышку?

— Женщины не любят мышей, моя маленькая леди.

Иногда он устраивал настоящий театр теней, при помощи пальцев показывая на стене кроликов, собак и даже лошадей. Когда я просила показать еще что-нибудь, он снимал яркий шейный платок, который носил каждый день, лишь по воскресеньям меняя его на галстук, завязывал его каким-то особенным способом — и на стене появлялись тени птиц.

Он звал их Питер и Пол; они летали вверх и вниз, а перед тем как исчезнуть, обязательно гладили меня по щеке краешком крыла. В такие моменты я счастливо улыбалась, и чувствовала, что от его ласкового внимания во мне растет какое-то удивительное теплое чувство.

Из окна моей спальни была видна мастерская, где работал наш сосед. Иногда он подгонял к ней машину и начинал что-то чинить. Я ждала, пока он появится, и скатывалась вниз по ступеням.

— Мама, можно я погуляю со Стиви? — спрашивала я, кивая на брата.

— Пожалуйста, Марианна. Так он хоть мешаться не будет, — обычно отвечала она, а я хватала братика за пухлую ручку и вела в сад, надеясь, что сосед нас заметит.

Долго ждать не приходилось. Он словно чувствовал мое присутствие, поворачивал голову в мою сторону, и на его лице появлялась широкая улыбка.

— Марианна, — звал он, — не хочешь помочь мне чинить машину?

И я, радуясь, что нужна ему, тащила брата, который не особо сопротивлялся, к машине, и там ждала, когда меня попросят подержать гаечный ключ, передать отвертку и даже помочь полировать хромированные детали.

К счастью, мой братик был очень спокойным и покладистым малышом, и его хорошее поведение легко можно было купить за печенье или конфету.

— Надо хорошенько протереть заднее сиденье. Не поможешь, Марианна? — часто просил сосед, и я с радостью забиралась назад с тряпкой.

— Молодец, — шептал он мне на ухо, похлопывая по попке.

— У вас не дочь, а просто маленькое чудо, — говорил он маме каждый раз, когда та приходила посмотреть, чем я занимаюсь.

Словно забывая о том, что я могла бы в это время помогать ей по хозяйству, она улыбалась соседу в ответ:

— Да, Марианна у меня хорошая девочка. Никогда с ней никаких хлопот не было.

Мамина наивная поддержка в конечном счете и решила мою судьбу. Более мудрая женщина, скорее всего, обратила бы внимание на его повышенный интерес ко мне. Но этот человек был нашим соседом, он помог отцу найти новую работу, а Дора стала для мамы тем, в ком она так нуждалась, — другом и собеседником, положившим конец ее одиночеству. Так что если у нее и появились какие-то подозрения, она поступила так, как поступали многие мамы до и после нее: отмахнулась от них.

А в моей жизни наконец-то появился человек, который считал меня особенной девочкой. Он говорил мне, что я красивая, и слушал мою бесконечную болтовню, а что еще нужно, чтобы завоевать сердце одинокого семилетнего ребенка…

Глава двенадцатая

Самое незначительное событие может изменить нашу жизнь — моя жизнь изменилась в тот день, когда маленькая белая кошечка нашла дорогу к дому, в который мы переехали. Именно после этого страх перед отцом превратился в недоверие, а любовь к матери поколебалась, так как я поняла, насколько моя мать слабый и безвольный человек.

Я достигла того возраста, когда детям обычно хочется завести домашнего питомца. Я нуждалась в том, чтобы рядом было существо, которое можно брать на руки, обнимать, за кем можно приглядывать, класть к себе в кровать и рассказывать о своих детских страхах. Почему-то просто кукол теперь было недостаточно.

— Нет, — твердо сказала мама, когда, забыв о фермерском коте, убившем птенцов, я попросила разрешения завести котенка. К отцу с этим вопросом вообще лучше не подходить, это я знала. На ферме, где он работал, могло быть сколько угодно кошек, но он терпел их только потому, что они охотились на мышей и крыс. И все равно я продолжала мечтать о котенке. Я хотела, чтобы именно кошка стала моим другом, а не один из больших черно-белых псов, которые так страшно лают и прыгают на людей; именно кошка — хотя мне всегда казалось, что кошки смотрят на мир с легким пренебрежением.

В первый раз я увидела белую кошечку, когда мы с мамой отправились на ферму, чтобы купить свежих яиц. Кошечка сидела в тени скотного двора и старательно вылизывалась. Я поймала взгляд ее ярких зеленых глаз и поняла, что она совсем не такая, как здешние злобные коты. Приблизившись к ней, я осторожно погладила ее, и кошечка, вместо того чтобы с презрением отвергнуть мою ласку, довольно замурлыкала, подставив под мою руку шелковую спинку.

Чтобы произвести на свет своих котят, она выбрала особенное место — задний двор нашего дома. Там находились небольшой навес для дров и сарайчик для угля. Дрова мы получали бесплатно на ферме, а уголь стоил денег, которых у нас не было, так что пустующий сарайчик превратился в комнату для игр, где я любила проводить время, — и как раз там в ожидании родов решила обосноваться красивая белая кошечка. Я тайком подкармливала ее, убеждала, что она нашла себе надежное укрытие, а еще сделала ей уютную норку из бумаги и обрывков ткани.

Когда я выпрашивала у мамы немного молока, она каждый раз остерегала меня:

— Смотри, чтобы отец не увидел. Эта кошка с фермы, а не домашнее животное, Марианна. Ей придется туда вернуться. А если ты продолжишь ее кормить, она не захочет уходить.

— Но она же голодная! — возражала я.

Мама только вздыхала в ответ:

— Ее работа — ловить мышей, а если она сытая, то зачем ей охотиться?

Тем не менее мама продолжала делать вид, что не замечает, как я таскаю еду с кухни.

Я ставила блюдечко с молоком на полу в сарае и с наслаждением наблюдала, как кошечка лакает его маленьким розовым язычком. Мне нравилось смотреть, с каким изяществом она вылизывает свою шерстку, как потягивается, но больше всего мне нравилось гладить ее, прикасаться к ее мягкой шелковистой спинке и слушать, как она мурчит.

Я назвала ее Снежинкой, и совсем скоро она стала отзываться на свое имя, приходить, как только я позову.

— Это уличная кошка, — строго говорила мама, не зная о том, что та давно уже спит в нашем сарае.

Снежинка тем временем становилась все круглее и круглее. Мама сказала, что у моей любимицы скоро будут котята, и только покачала головой в ответ на мои просьбы впустить кошку на нашу теплую кухню во время родов.

Котята появились на свет глубокой ночью. Я дождалась, пока отец уйдет на работу, выскользнула из дома, забралась в сарай — и увидела их. Снежинка лежала на боку, и четыре маленьких комочка — два пятнистых, один рыжий и один белый, совсем как его мама, — устроившись возле нее, сосали молоко. На крошечных котят я смотрела с растущим восхищением.

«Интересно, когда у них откроются глазки?» — думала я. Но так и не узнала. Я слишком торопилась проведать Снежинку и забыла, что по субботам отец, хоть и уходит рано утром на работу, потом возвращается завтракать. Ни дома, ни во дворе меня не было, и он, заметив, что мама почему-то занервничала, когда услышала его вопрос, неужели я все еще сплю, отправился меня искать.

Я сидела рядом с моей кошечкой и гладила ее, находясь в счастливом неведении о том, что отец уже идет сюда. Потом я услышала его голос и увидела перекошенное от злости лицо.

— Ты во что это тут играешь? — закричал он. И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Ну ничего, сейчас мы от них избавимся!

У меня слезы из глаз хлынули, я умоляла его оставить Снежинку и ее малышей в покое. Но это разозлило его еще больше. Отец ударил меня по спине, так что я упала на пол.

— Ты еще указывать будешь, что мне делать? Тебя стоит проучить, Марианна!

Он вышел из сарая и направился в дом, и на мгновение я подумала, что беда миновала. Но буквально через несколько секунд отец вернулся с пакетом в руках, и тут я поняла, что он собирается делать. Он сгреб жалобно мяукающих котят и кинул их в сумку.

— Ты сама в этом виновата, Марианна, — сказал отец, схватил меня за руку и потащил по тропинке через поле к небольшому пруду. Когда мы дошли, он размахнулся и швырнул пакет в воду.

Я смотрела, как пакет медленно тонет, до меня доносился жалобный писк гибнущих котят — этот страшный звук звенел у меня в ушах еще несколько часов после того, как все закончилось.