В наушнике раздался писк, сигнал выйти из столкновения. Я откатился в сторону и пополз подальше от дороги. Со стороны колонны раздавались редкие очереди, противник отстреливался, надеюсь, уже вслепую. Полностью уничтожить его мы не смогли, хотя должны были: идеальная засада, фактор неожиданности, но не сработало! Мы откатывались в лес, изредка огрызаясь вслепую из штурмовых винтовок. Все пошло кувырком. Что-то наши командиры не учли, и, кажется, я понимаю что. Черный балахон. Неучтенный фактор. Причем он не был магом, если бы он работал с силой, я почувствовал бы это. Тут было другое, скорее всего, жрец. Но откуда здесь, на заброшенной лесной дороге вдалеке от основных сил? Пока думать не было времени, мы оттянулись за минную постановку, заняли позицию, ожидая, что враг попытается нас преследовать. Не стал. Операция, по сути, провалилась. Но часть пленных удалось отбить.
На точке сбора стали оценивать наши потери, они были неоправданно велики. Шесть человек убитыми или тяжелоранеными, которые не смогли к нам присоединиться. Слава богу, лейтенант выжил, не знаю, во что превратилось бы подразделение, если бы он не уцелел. Зря его, с покалеченной ногой, направили сюда, но, с другой стороны, кто ожидал такого провала? Самое неприятное, если наши остались в живых, ранеными. В этой войне лучше погибнуть на позиции, чем попасть в плен: смерть на жертвеннике – страшная штука. Душа остается во владении темного божка и мучается, пока его не повергнут. А это гораздо сложнее, чем провести атаку на конвой где-то в глуши окраинного мира. Тем более такую бездарную атаку.
Часть отбитых пленных прибилась к нам, в том числе и некий капитан-артиллерист, с которым наш лейтенант быстро нашел общий язык – капитан не стремился взять нас под свою команду, ему бы дух перевести после нечаянного освобождения. Да специализация у него как бы совсем не по-нашему профилю, хотя в этой ситуации трудно сказать, к какому роду войск отнести нашу банду. Иррегуляры скорее. Без опыта и знаний. В общем, наш взвод, деморализованный неудачей, кое-как перевел дух, лейтенант Чжэн перед отправкой в расположение пересчитал нас по головам. Отряд потерял шестерых бойцов, но пополнился восемью бывшими пленными. Более опытными солдатами, чем мы. Адекватный размен. Паршиво, но могло быть хуже.
Приведя себя в порядок и оказав первую помощь легкораненым, мы выдвинулись. До наступления темноты добраться не успели, пришлось остановиться на ночлег – в этом лесу без прибора ночного видения перемещаться довольно затруднительно. Ноги сломаешь или глаза выколешь. Странно, что нам не выдали ПНВ, на складе они были, но в этой операции вообще много странностей, по моему мнению, наши командиры и сами плохо знали, что и как делать. И даже не странностей, скорее глупостей. Армия не воевала сто лет, что тут попишешь!
Вечером на привале наши офицеры уединились, видимо, чтобы обменяться мнениями, потом собрали всех нас. Строить не стали, просто собрали кружком, как на пикнике, костра только не хватало – не решились жечь, нечего демаскироваться, не так далеко мы ушли от места проведения атаки. Да и вообще, пайки самонагревающиеся, открытый огонь в боевых условиях глупость. Командир представил нам артиллериста:
– Капитан Тарос, он вам расскажет, что знает о происходящем в последние дни, так сказать, в большом мире.
А происходили вещи печальные. Особо сгущать краски он не стал, но догадаться, дорисовать целую картину было просто. Не требовалось быть гением. Это был полный крах. Артиллерист, как и еще двое других бывших пленных, оборонял укрепрайон, прикрывая аэрокосмические истребители. После первого вылета прикрывать было уже нечего – на базу не вернулся ни один борт. Нанесли они врагу какой-либо урон или нет, капитан не знал. Как и не знал, что с летунами случилось. Хотя опять же, догадаться, в общем-то, было совсем не сложно.
Поначалу они сидели под силовыми щитами, зенитчики били по каким-то только им видимым целям, а по ним с орбиты садили чем-то весьма серьезным, капитан предполагал, что кинетическими снарядами – тратить на неподвижную цель что-то более серьезное смысла не было. Конгереты ублюдки и фанатики, но совсем не дураки. Для ракет земля – земля и тяжелых импульсных орудий целей не было – враг не стал подтягивать наземные силы, давя сопротивление с орбиты. Сбив щиты и перепахав наземные сооружения базы, орбитальную бомбардировку прекратили, чтобы провести разведку с воздуха. Ее встретили переносными зенитными комплексами, но без особого успеха – если что и сбили, то были это грошовые беспилотники, на которые, по уму, ракеты тратить жалко. Увидев, что база огрызается, орбитальную бомбардировку продолжили. Били по бывшей уже базе еще сутки, уничтожив все, что можно, на сотню метров вглубь. Вместе с артиллерией, которой так и не нашлось даже какой-никакой цели. Бойцы, пережившие орбитальные удары, оттянулись на нижние ярусы подземелий, надеясь позже попытаться утечь в леса и продолжить борьбу. Может быть, кому-то это и удалось, но не капитану и двум бойцам из нашего невольного пополнения. Только они выбрались из руин, как их взяли под белы рученьки и определили во временный лагерь. Где они и просидели вплоть до сегодняшнего утра, уже не надеясь остаться в живых.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Конец ознакомительного фрагмента.
