Как правило, не очень родовитые дворяне, посылая своих отпрысков в привилегированные школы, рассчитывают на то, что те смогут приобрести там необходимые знакомства, способствующие в дальнейшем их карьере в свете или на службе. Но это ошибочное мнение. Детская дружба не бывает продолжительной, а для того, чтобы поддерживать более тесные отношения со своими сверстниками после окончания обучения, нужны средства и рекомендации. Ни того, ни другого у людей, подобных Тому, не бывает, поэтому всю оставшуюся жизнь они могут рассчитывать только на свои воспоминания о бывшем знакомстве с графом таким-то или лордом тем-то. Не более.
Бишоп, похоже, был в восторге от представившегося ему случая познакомиться с настоящим джентльменом, чьи манеры и речь свидетельствовали о его незаурядном положении в обществе.
– Подумать только! – воскликнул он. – Вы учились в Итоне! Вы не помните случайно Говарда Харрейна? Я с ним знаком.
– Не уверен, – нахмурился Сеймур. – Наверное, он учился несколькими классами младше.
Про себя он в это время прикидывал, как бы незаметно перевести разговор на продолжение пирушки в каком-нибудь более уединенном трактире, так как в этот набилось уже довольно много народу и он постоянно ловил на себе и своем спутнике недоуменные взгляды. Джентльмены редко посещают подобные заведения.
В ручке его трости была спрятана капсула с очень сильным снотворным, привезенным им два года назад с континента, а в самой трости скрывался длинный стилет. Снотворное он мог бы подсыпать Тому в его рюмку хоть сейчас, возможностей для этого хватало, но что делать с молодым человеком, когда он почувствует первые признаки сонливости, он не знал. Необходимо будет вывести его на улицу, не привлекая лишнего внимания, а сделать это из-за многочисленности публики казалось невозможным.
Раньше в подобных случаях Гаррет действовал смелее, сейчас же его словно что-то останавливало, и если бы Сеймур прислушался к внутреннему голосу, говорящему о том, что с выбором жертвы он, кажется, ошибся, то, скорее всего, немедленно встал и откланялся, но мелкие судороги во всем теле стали постепенно переходить в конвульсии. Сеймур не смог сдержать дрожание руки, и вино выплеснулось из рюмки на стол.
– Вам нездоровится? – Том казался обеспокоенным. – Вы простудились? Разрешите заказать вам грог. Нет-нет, не отказывайтесь, мне приятно быть для вас хоть чем-то полезным.
Бишоп подозвал хозяина и заказал грог, потом сам пошел на кухню, чтобы проследить за его приготовлением, и, вернувшись, поставил перед Гарретом большую дымящуюся паром чашку.
– Выпейте большими глотками и убедитесь, что вам тут же станет легче.
Гаррет знал, от чего ему станет легче, но решил не противиться. Сейчас он выпьет грог, потом попросит Тома проводить его, откажется от экипажа под предлогом, что ему необходимо все же прогуляться пешком, а не ехать в карете. В это темное время суток всегда найдется какой-нибудь безлюдный закоулок, где он сможет воспользоваться преимуществом внезапного нападения. Вряд ли Том подозревает в нем хоть какую-то опасность. Тем лучше.
Сеймур подумал еще о том, что снотворное следует в рюмку Бишопа все же подсыпать. Вместе с вином снотворное действует очень эффективно. Разумеется, молодой человек не заснет прямо за столом, зато почувствует слабость.
Он улучил момент и воровским движением вытряхнул содержимое капсулы в рюмку своего собеседника.
Из трактира они вышли как два приятеля, отметившие встречу после долгой разлуки. Сеймур, который действительно чувствовал себя отвратительно, придерживал Тома за талию, а тот, в свою очередь, ощутимо покачивался под действием вина и снотворного.
– Рад быть вам полезен, – говорил Том заплетающимся языком. – Сочту за честь пообедать с вами послезавтра в «Желтом льве».
– Непременно, – бормотал Сеймур, нервно оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, не идет ли кто за ними следом. – Только почему послезавтра? Я приглашаю вас завтра же днем.
Несмотря на слабость Сеймур был готов к нападению. Тело колотила крупная дрожь, взгляд утратил резкость – все говорило о том, что недуг завладевает им все сильнее. Еще неизвестно, как он будет чувствовать себя завтра, если не удастся прикончить Тома сегодня. Нет, надо действовать.
Имея дело с женщинами, Гаррет почти никогда не прибегал к оружию. Но молодой человек – совсем другой случай. Он явно неслаб, хотя и выпил немало, с ним придется повозиться. Лучше будет, если обойдется без криков и призывов о помощи. Сеймур потихоньку нажал кнопку на трости, чтобы потом резким движением стряхнуть футляр и обнажить стилет. Одного удара в сердце будет достаточно, а затем он вопьется зубами в еще теплое горло жертвы, и после целый год можно не думать ни о каких опасных приключениях.
Он отпустил талию Тома и взмахнул рукой. Стилет выскользнул из ножен, и тут же Гаррет перехватил трость на манер шпаги. Но, видимо, он опоздал. Рука отказывалась подчиняться воле. Колени Гаррета подогнулись, и он упал бы на грязную мостовую, если б его вовремя не подхватили крепкие руки Тома.
Очнулся Сеймур на лежанке, застеленной дешевым потертым одеялом. Сначала он не мог сообразить, что, собственно, произошло, но попытался встать и тут же убедился, что его руки и ноги крепко связаны.
– В чем дело? – сердито крикнул Сеймур в спину двум мужчинам, сидевшим за столом.
Неяркое пламя лампы, едва освещало убогую комнатку.
– Смотри, Фридрих, он очнулся!
Гаррет тотчас узнал голос Тома.
Второй мужчина неспешно повернул голову в сторону кровати. Гаррет увидел недовольное крупное лицо с толстыми щеками, рыжие усы незнакомца торчали горизонтально, словно он прикрепил под носом щетку для мытья посуды.
– Он очнулся, наш дорогой друг, – нараспев произнес тот, кого назвали Фридрихом. По сильному акценту Сеймур определил, что он, скорее всего, немец. – Вампир желает приветствовать нас.
От этих слов Сеймур разом вспотел и попытался разорвать стягивающие его веревки.
– Не трудитесь зря, – Фридрих встал и подошел к постели. – Я в совершенстве владею умением завязывать узлы, а когда имеешь дело с вампирами, это необходимо.
– Какого черта... – выдавил из себя Сеймур. – О чем вы говорите?
– В Черногории и Трансильвании меня называют Охотником За Упырями, – то ли отрекомендовался, то ли просто поставил его в известность Фридрих. – Всю свою жизнь я посвятил противостоянию таким, как вы. Правда и то, что в доброй старой Англии вампиры – редкость. Тем удачнее и счастливее охота, если зверь редок. А ведь вы зверь, Сеймур. Ловкий, изворотливый и чрезвычайно опасный. Когда крестьяне в Черногории выходят всей деревней с осиновыми кольями, чтобы убить вампира, они знают, что делают. Там такие случаи не в диковинку. Но здесь, в добропорядочной стране, осененной вековыми традициями благочестия, вы – уникум. Я так давно следил за вашими деяниями, что почти с точностью сумел определить, к какому типу вы относитесь. Я вас вычислил, Сеймур. Я вас поймал на приманку в то время, когда вы считали, что сами изловили очередную жертву. Том сыграл безукоризненно. Правда, Том?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
