– Ты знаешь, кто спас меня? – спросил я.
– Как тебе сказать, – замялся дед Сашка, – тут целый Интернационал работал.
– Коммунисты, что ли? – не понял я.
– Какие коммунисты, – обиделся дед, – коммерсанты. Коммунисты из Советов тут все крутились, все тебя хотели заполучить, переговоры с правительством вели, что ты, мол, из СС и зверства всякие в России чинил. А деньги всех объединили и тебя вывезли на границу, а оттуда в Африку к бедуинам. Те не только на кобыльем молоке живут, но и деньги умеют считать. Уж на что браты наши с Украины москалей на дух не переносят, а тут деньги всех примирили. Как все поутихло, так я тебя сюда и выписал.
– Ну, что же сеньор Алехандро, – сказал я торжественно, – за проявленные деловые качества объявляю благодарность. Что дальше-то делать будем? – спросил я.
– А хрен его знает, – честно ответил дед Сашка, – будем жить, пока живётся, а там видно будет.
Глава 12
А ведь он прав. Какая у человека в жизни цель? Никто этого точно не знает. Пока молодой, нужно становиться старше, выучиться. Стал старше, выучился, нужно становиться знаменитым в своём деле. Но знаменитыми становятся единицы. А как же остальные? У них что, жизнь не удалась? Почему не удалась? Есть семья, дом, уважение на работе, средства для жизни. И можно сказать, что человек всего добился, не будучи знаменитым на весь мир. Вот и я думаю, чего я достиг к своим пятидесяти годам? Почти что ничего. Кто я? Можно сказать, что никто. Даже родины как таковой нет. Но родина скоро напомнила о себе. И не только она одна.
Деловая хватка у деда Сашки была ещё та. Ему бы дать волю, так неизвестно, кто был бы богаче, он или Ротшильд. Все, к чему ни прикасался дон Алехандро, превращалось в серебро или в золото. Я был определён на должность политического консультанта, определявшего перспективные отрасли для инвестиций. Кто-то скажет, что за бюрократия у частного предпринимателя? Обыкновенная и причём должна быть поставлена так, чтобы никто, ни одна налоговая инспекция не получила никаких доказательств того, что заработанные деньги уходят куда-то безучётно и с них не платится подоходный налог, а также не делаются отчисления в разные социальные фонды. Каждый сантим должен быть на учёте на накладные расходы и заработную плату сотрудникам.
Я вёл тихий образ жизни, не высовываясь и практически ежедневно, за исключением выходных дней, посещая публичную библиотеку, пролистывая все выходящие газеты. Работа, скажу вам, утомительная, но приносящая свои плоды. Я уже нашёл тройку своих бывших сослуживцев по гестапо и искал следы Мюллера или Бормана. Но не было даже зацепок, указывающих на их присутствие в этом мире.
Раздел частных объявлений и рекламы всегда был излюбленным местом для почтовой переписки шпионов всех мастей. Поздравления бабушек и тётушек, извещения о свадьбах и похоронах, торжествах и встречах при внимательном рассмотрении дают обильную информацию для размышлений.
Однажды у меня мелькнула мысль, а не занимаюсь ли я бессмысленным делом, не уточнив у деда Сашки, что же он налил в пять оставленных ему Мюллером пластмассовых капсул. Об этом я прямо спросил его, когда вернулся на нашу съёмную квартиру.
– Что я налил туда? – дед чего-то задумался. – В две я точно налил сон-траву для твоего шефа и для его жены, как я понял. А в три других – это для самых злодеев, которые хотели сбежать от суда – я налил настойку разрыв-травы. Пусть помучаются, гады, когда выпьют.
Сейчас понятно, кому предназначались эти три капсулы – Гитлеру, Герингу и Гиммлеру. Компания подобралась солидная, да только откуда у них будет уверенность в том, что русский поможет им избежать кары? Нет такой уверенности и быть не может. Дед Сашка привёл в исполнение приговор народа. Колесовать, четвертовать, вешать, рубить головы – это все забавы для верхов. Народ простой даже врага своего лишает жизни по-простому – либо утопит, либо оглоблей прибьёт, а если не до смерти, то принародно выпорет.
Из всего сонма руководителей Рейха исчезнувшими считаются два человека – начальник партийной канцелярии, как бы генеральный секретарь партии Мартин Борман и начальник гестапо Генрих Мюллер. Причём они были при Гитлере до самых последних минут, а потом взяли и испарились. Если бы они выпили дедовские капельки, то их тела остались, и никто не стал бы искать их в будущем. Следовательно, капельки они оставили на потом, когда будет выходить естественный срок их жизни.
Просто так без оглядки такие люди не могли убежать. Пути ухода были подготовлены заблаговременно и сейчас их глаза и уши наблюдают за всем происходящим, собирая информацию и проводя исподволь работу по созданию нового Рейха. Где этот Рейх проявится, как он будет проводить в жизнь теорию достижения мирового господства? Вполне возможно, что Мюллер и Борман пошли на контакт с представителями союзного командования и за предоставленные сведения им были обещаны золотые горы.
Но эта парочка не настолько глупа, чтобы пойти на прямой сговор с противником, чтобы в последний момент быть повешенными способным на все Гитлером или теми же союзниками в интересах политики. Были бы они сошки поменьше, то их бы укрыли и жили они спокойно, наслаждаясь заокеанским образом жизни.
Эти будут работать чужими руками, используя новые экономические методы для увеличения размещённых за границей ценностей и использования их на политику. Следовательно, нужно смотреть за изменениями в политической линии промышленно развитых государств. Вряд ли Мюллер с Борманом будут развивать какую-нибудь банановую республику, чтобы с её позиций начать свой завоевательный поход. Естественнее всего – присоединиться к победителю, легализоваться в его среде и начать формирование собственной структуры.
За семьями Бормана и Мюллера давно установлена слежка всеми спецслужбами мира, потому что как бы ни секретились главы этих семейств, они все равно где-то проявят себя в контактах с родственниками. В опосредованные контакты с ними через третьи и десятые руки мне лучше не влезать, чтобы не стать дополнительным объектом наблюдения в системе Борман – Мюллер.
На каком-то этапе я вдруг почувствовал слежку за собой. Если нормальный человек вдруг почувствует, что за ним кто-то следит, то ему лучше всего проверить свои подозрения, а не идти со своими мыслями к врачу-психиатру, который со спокойной совестью запишет вам в карточку диагноз: вялотекущая шизофрения, мания преследования и на всю оставшуюся жизнь вы останетесь шизофреником с признаками мании преследования. И чем сильнее вы будете доказывать, что вы не шизофреник, тем убедительнее будет поставленный вам диагноз.
Тот, кто хочет по шизофрении откосить от армии, может откосить от всего, что ему уготовала жизнь. Диагноз, поставленный вам психиатром, никто отменить не может, могут только усилить диагноз или поменять окраску с добавлением слов «буйный», «тихий» и тому подобное.
По идее, каждый человек – шизофреник, только у каждого человека разное развитие шизофрении. В пределах допустимых – нормальный человек. И предел допустимости меняется от общественного и должностного уровня, на который поднимается человек. Чем выше уровень, тем выше для него предел допустимости. То, что является преступлением для человека с нормальным уровнем, для человека с высоким уровнем является признаком гениальности или выдающихся способностей. Но это оставим для специалистов, а сейчас нужно разобраться с собой, мания у меня или все-таки за мной кто-то следит.
Глава 13
Нормальный человек, почувствовавший за собой слежку, начинает метаться по городу в надежде либо оторваться от своих преследователей, либо во что бы то ни стало выявить их и потребовать объяснений. Вот тут он выдаёт себя и становится действительным пациентом для врача, потому что никто из указанных им людей никогда и ни при каких обстоятельствах не признает, что наблюдал за ним. Просто стечение обстоятельств, что ему пришлось идти попутно за этим человеком, который часто оглядывался, нервничал и был в состоянии повышенного душевного возбуждения. Ещё кто-то подтвердит это и ваше счастье, если вас просто отпустят домой под наблюдение психиатра.
Подготовленный человек попытается разобраться, в чем дело. Либо это просто стечение обстоятельств, когда в течение дня вы трижды видите бросившегося вам в глаза человека, либо это действительно слежка. Но нужно учитывать то, что среди людей, призванных наблюдать за преступниками и врагами, вряд ли можно найти людей, которые бы бросались в глаза, чтобы их можно было заприметить и запомнить раз и навсегда. Они бойцы невидимого фронта и совершенно нельзя предположить, что это официальные сотрудники спецорганов.
Мне как-то пришлось познакомиться с агентами подотдела IVC1, который занимался наблюдением за иностранцами. Никогда бы не подумал, что это шарфюреры СС. Даже сейчас не помню ни одного из них. Как серые мыши, такие же, как и все.
