Читаем без скачивания Ведьмы Иглстаза - Джеффри Лорд

— Красная, — Блейд, довольно щурясь, присел у костра. — Я же сотворил огонь, парень!

Миот, молча покачав головой, начал разбирать сумки. На свет появились три вместительные фляги (одну, зыркнув на Блейда из-под нависших бровей, он сразу протянул страннику), затем — мешочки с сушеным мясом и кореньями, точильный камень, духовые трубки, пучки коротких стрел, объемистый мех для воды, связка сине-фиолетовых перьев, упряжь, снятая с убитых клотов, их пышные хвосты, медный свисток и головной убор Онты. Блейд, полюбовавшись фляжкой — искусным изделием из двух овальных кусков твердой коры, между которыми был вклеен кожаный ободок с богатым орнаментом, — раскупорил ее и приник к горлышку. Вино было прохладным, легким и отдавало медом; он сделал пару больших глотков, чувствуя, как отступает усталость.

Старший фра продолжал разбирать сумки, сортируя их содержимое. Наконец он отодвинул в сторону упряжь, тяжелые ошейники с металлическими шипами и еще какое-то имущество, относившееся, видно, к погибшим клотам, и велел Панти:

— Это спрячь. Там, у дальней стены, есть короб…

Огромные рыжие хвосты он с тяжелым вздохом сунул обратно в мешок.

— Зачем ты их отрезал? — спросил Блейд, снова прикладываясь к фляге.

— Отнесу в стойбище клотов. Таков обычай… Частица плоти отошедшего к предкам должна храниться в поминальной пещере.

— В ней, должно быть, не пройти, — усмехнулся странник.

— Да, тесновато. Они натащили туда длинных жердей, на них-то и развешивают хвосты, уши и когти… Ну, у каждого народа — свой обычай. У нас, как ты видел, бото…

Расположившись у костра, путники приступили к трапезе. Блейд, проголодавшийся за день, ел быстро и жадно, забрасывая Миота вопросами; тот неторопливо жевал, прихлебывал из фляги, рассказывал.

Вскоре страннику стало ясно, что на сей раз он попал в прибрежную зону огромного материка в южном полушарии, протянувшегося в широтном направлении на многие тысячи миль. Ни Миот, ни, тем более, Панти не знали точно, сколь велико это расстояние; Миот полагал, что от равнин Иллура, домена фра, до Канны, восточного мыса, насчитывается сотня дней пути. На западе лежал мыс Сивдар'ат, и до него было раз в пять-шесть дольше, так что Блейд заключил, что континент, называвшийся, как и весь этот мир, Майрой, в самом деле очень велик. Он уходил к южному полюсу, где простирались дикие и неведомые земли — бесплодные плато, ущелья, хребты, горные пики; там было царство камня, льда и вечных снегов. Меж горами и великим северным океаном, Самниром, вдоль всего побережья шла бесконечная полоса равнины, кое-где достигавшая трехсот миль в ширину, в иных же местах не превосходившая пятидесяти. Это был Иглстаз — местная Ойкумена, обитаемый мир с теплым субтропическим климатом, поделенный между родами черноволосых смуглых латранов и светлых дентров.

С юга на север горные области Майры пересекали несколько могучих хребтов; ближайший из них, граничивший с лесами и степями Иллура, назывался Тарвал. С гор текли реки, которые на равнинах Иглстаза разливались плавными и полноводными потоками. Многие, как понял Блейд, не уступали по ширине Нилу или Миссисипи, но их путь к океану был не долог — десятки, самое большое -сотни миль. Людские поселения-гроны обычно стояли на их берегах и назывались по имени рода с добавкой номера: грон ад'Фра — первый или главный, грон ип'Фра — второй, и так далее. Такая система показалась Блейду весьма странной, напоминавшей обозначения колониальных фортов, но Миот не мог объяснить, откуда она возникла. По его словам, так повелось с древних времен, и, похоже, обитатели Иглстаза никогда не изменяли этому обычаю.

Кстати, их было совсем немного. На длинной полосе плодородной земли, протянувшейся вдоль теплого океана чуть ли не на пятнадцать тысяч миль, обитала всего сотня родов, и десяток самых крупных насчитывал по тридцать-сорок тысяч человек, включая стариков и малых детей. Услышав это, странник в изумлении приподнял брови: Иглстаз мог прокормить в десять, в сто раз большее население!

Не менее удивительными показались ему и познания Миота. Пожилому фра было за пятьдесят, он исходил весь Иллур, и домен тейдов, друживших с фра, и граничные земли кастелов, свирепо враждовавших с ними; он знал горы и лес, реки и озера, океанское побережье и близлежащие острова, он даже ходил на Сухие Равнины, простиравшиеся к западу от главного грона тейдов. Но Миот никогда не видел Канны, восточной окраины материка, ни, тем более, безмерно далекого Сивдар'ата; он не был на ледяном юге и в ущельях Барга, соседнего с Тарвалом великого хребта. Однако эти места были ему известны — то ли из устных рассказов, то ли по неким записям. Когда Блейд задал прямой вопрос, пожилой фра только улыбнулся.

— У тебя своя магия, Талса, у нас — своя. Майра велика, и Иглстаз тоже не мал, но кое-что мы о нем знаем. Не все, конечно, иначе искатели вроде меня остались бы без дела… да, не все, но многое.

— Значит, магия, — с едва заметной насмешкой протянул Блейд. — Какая же, черная или белая?

— Белая, Талса, белая. Нашими родами правят бартайи, мудрые женщины, а они занимаются только белой магией. Другое дело, если власть захватывает дзу, злобный колдун…

— Как у кастелов?

— Да, как у кастелов.

Он перевел разговор на другое, на клотов, которых, видимо, искренне любил. Если бы два зверя, принадлежавших ему и Онте, не были убиты в первую же минуту схватки, кастелам, по его словам, пришлось бы туго. Но их боевые пятерки дело свое знали неплохо и прежде прикончили отравленными стрелами животных, а уж потом взялись за людей.

— Почему же они и вас не застрелили? Блейд потянулся к духовой трубке, осмотрел ее и отложил в сторону. Не лук, конечно, но из такого оружия нетрудно прикончить человека или зверя с десяти ярдов. Однако кастелы предпочли рукопашную схватку.

— Это, — рука Миота легла на трубку, — оружие охотника. Убить из нее человека, воина — позор. Даже кастелы не пойдут на такое! Они безжалостные люди, но не трусы. Нет, не трусы! Они не станут стрелять в спину фра, — он усмехнулся, — особенно когда их пятеро против троих.

Блейд покосился на плотно набитые сумки.

— Я вижу, вы собрались в долгий поход. На разведку?

— Нет.

— Куда же?

— В Иллур, я же тебе говорил.

— Но зачем?

Пожилой фра задумчиво посмотрел на Блейда.

— Об этом, Талса, мы поговорим в другой раз. Время бесед прошло, наступает время отдыха.

— Тогда будем спать.

Он лег у стены, подложив под голову дорожную сумку покойного Онты и завернувшись в его плащ. Он всегда быстрей засыпал, чувствуя за спиной надежную твердость камня.

Блейд пошевелился, и голоса смолкли.