-Ошибаешься, ее действие длиться очень недолго.
-Но если я больше выпью...
-Тем быстрее станешь слабым, и рыба снова утащит тебя на середину реки, - усмехнувшись, возразил Авион.
-Умник,- буркнул Саша.
-Не переживай, ты быстро научишься всему этому, как я в своё время. А сейчас мы пойдём на охоту, чтобы на обед у нас было мясо. Ты стрелял когда-нибудь из ветла?
-Нет, не приходилось.
На это Авион ответил молчанием и вскоре они уже шли по лесу, держа в левой руке по ветлу, а в правой - по стреле, наконечник которой был обмазан смертоносной мазью, ядовитой только для животных. В полёте стрелам придавали большую скорость не перья - птиц запрещалось убивать,- а листья дерева, которые своим видом походили на перья. Авион ступал мягко и безшумно, и учил так двигаться Сашу.
-Больше всего на охоте нам мешают птицы,- говорил Авион и показывал ученику наверх - птицы теперь притаились высоко на ветвях,- и как только они увидят, что мы прицелились и готовы выстрелить, сразу поднимут шум и спугнут нашу добычу. Поэтому у всех охотников всегда с собой есть порошок, из которого разноситься отвратительный запах, отгоняющий птиц на приличное расстояние. Этот запах могут унюхать только птицы, людям порошок вообще кажется без запаха. Я не взял его с собой только потому, что хотел показать тебе, что бывает на охоте из-за наших пернатых друзей.
И, чтобы показать наглядно, Авион увидел маленького зверька в траве и только взялся пальцами за тетиву, как птицы тотчас подняли крик, и зверёк скрылся в норке. Саша засмеялся и добродушно показал птицам кулак, за что они обрушили на него кучу грубых фраз.
-Всё перевёрнуто с ног на голову! Птицы бранятся, рыбы величиной с дом, волшебников сажают в тюрьму - и сюда угораздило попасть именно меня. Эх, судьба моя, не любишь ты меня!- сделал окончательный вывод Саша.
Позже Авион всё же добыл им мясо на обед и показал ученику мастерство и на кухне в приготовлении пищи. Наступил вечер. На небе не загорались звезды, не появилась старушка луна, но всё-таки небо сияло и это сияние освещало темнеющий лес. Кругом было тихо: не было слышно писчания комаров, трещания сверчков - ничего родного, ласкающего слух. Саша сидел на крыльце и следил за игрой красок на вечернем небе. Мысли его находились далеко отсюда - они летали над родным домом, кружили над Вероникой и любовались любящим, добрым созданием. Ему так сильно захотелось прижаться к ней и поцеловать, что от боли защемило в груди, потому что тому, о чём он сейчас мечтал, не суждено было свершиться. Ещё раз взглянув на чужое ему небо, Саша встал и отправился спать, желая не видеть сновидений, напоминающих ему о родном мире.
4.
Дни для Саши стали пролетать быстрее после начала обучения у Авиона. Ему было интересно познавать все секреты охоты, рыболовства, но вдобавок к этому новый друг учил его и азбуке, которая в этом мире напоминала иероглифы, и игре на лелте - струнном инструменте отдалённо похожим на гитару. Тоска по родному дому и любимой понемногу отпускала Саша, позволяла отдохнуть от переживаний, и во многом благодаря своим новым увлечениям он мог не думать все дни напролёт о том, что потерял. Авион оказался терпеливым учителем и старался поменьше расспрашивать ученика о далёком мире, а наоборот рассказывал больше о своем. Вместе они подпитывали друг друга общением, которое спасало обоих, потому что и охотника что-то тяготило из прошлого, не давая покоя, поэтому он был рад, что расстался с одиночеством и может отвлечься от грустных мыслей. Вскоре Саша освоил мастерство друга, положив на лопатки нехитрые премудрости и правила, и стал достойным соперником своего учителя, за что в знак дружбы получил от Авиона подарок - голубого корка с белыми крыльями. Авион умолчал о том, сколько потратил на такой дорогой подарок - ведь эти животные были не по карману большинству охотников и остальному простому люду,- и лишь заметил, что в лесу жить двум друзьям и разъезжать только на одном корке глупо, если есть кое-какие сбережения. Саша назвал своего корка Пулей за стремительный бег, но не объяснил значения этого слова другу, потому что считал изобретение огнестрельного оружия ошибкой человечества и не желал подавать идею о такой возможности в этом мире. В деревне Саша часто ездил верхом, поэтому, оседлав Пулю, он помчался по лесу, словно возвращая время вспять, и вернулся только на рассвете, восхищаясь выносливостью, быстротой и силой Пули. Но если эти маленькие открытия и радости его отвлекали от мыслей, душа всё ещё не могла найти покоя, и подсознание подталкивало Сашу искать что-нибудь умиротворяющее. Однажды, гуляя по лесу, он нашёл именно такое место - полянку, усыпанную белыми цветами. На этих мелких цветах лежали малюсенькие разноцветные птички и грелись на солнышке. Когда Саша увидел их в первый раз, назвал их про себя мошками - такими маленькими они были, но потом стайка из тысячи пташек окружила его и запела хором грустный мотив, мысленно радуясь знакомству с человеком и представляясь:
-Мы птицы сизонии из Валевии. Ты не обидишь нас?
-Нет,- прошептал Саша, осторожно садясь на траву, чтобы ненароком не задавить птичек.
Желание отмахиваться от них, как от мошек, пропало, потому что сизонии не прикасались к его коже, не ныряли в волосы, не трогали грубую щетину на его щеках, а лишь кружились вокруг него. Потом они снова улеглись на распустившиеся бутоны и продолжали петь голос в голос, и Саша слушал их, затаив дыхание и закрыв глаза. С этого дня и его душа нашла себе приют на этой поляне, погружаясь в нирвану, отрешаясь от всего при магических звуках хора сизоний. На этой поляне Саша бывал почти каждый день и только ради него сизонии прилетали так часто из сияющей страны и страну великанов, где им угрожало множество опасностей. Им понравился этот чужак - второй человек в их жизни, но они всё время умалчивали о первом человеке, которому доверились.
Как-то утром Саша снова сидел под широким старым деревом на Белой поляне, как назвал он её вместе с птичками, и размышлял о ходе времени (глупцы только могут утверждать, что у деревенских парней на уме только выпивка и девки). Саша пытался посчитать, сколько месяцев он уже прожил в этом мире и удивлялся, что здешние жители отвергают календари и счёт не только дням, но и прожитым годам. Смешно было наблюдать за Авионом, который рассказывал Саше историю, пользуясь примерными датами для любого значимого и малозначимого события в развитии жизни на этой земле. Даже точное число года, в котором происходили все недавние события, Авион затруднялся сказать и не очень переживал по этому поводу. В итоге Саша сначала делал отметки дням, потом забросил это занятие, и теперь, сидя на полянке и слушая пение сизоний, считал дни приблизительно, как настоящий гражданин этого мира.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
