вечеров я провел в беседах с этим светлым и мудрым человеком. Мне часто приходят на память слова из песни, как будто написанные о нем:
Да разве сердце позабудет,
Того, кто хочет нам добра,
Того, кто нас выводит в люди,
Кто нас выводит в мастера!
В это время в школе работали спортивные секции по баскетболу, волейболу, гимнастике, легкой атлетике и художественной самодеятельности. И комитет комсомола курировал их, а нам своими наставлениями помогал Веселовский.
В 1958 году в нашу школу перешел учиться кандидат в мастера спорта по легкой атлетике Альберт Шестернев, будущий знаменитый защитник футбольного клуба ЦСКА и сборной СССР, заслуженный мастер спорта СССР по футболу. Мы быстро подружились. В памяти сохранились волнующие воспоминания его забега на сто метров в Ярославле в 1959 году. На гаревой дорожке Шестернев после старта поскользнулся и упал, кровь текла по левой ноге, но он мгновенно вскочил, догнал убежавших на несколько метров участников забега и на финишной прямой обогнал всех и установил рекорд на ближайшие двадцать лет. С рекордом он пробежал и двести метров. Альберт был красиво сложен, имел длинные, мощные ноги. Смелый, решительный, доброжелательный, отзывчивый. В Лоси была известная волейбольная команда «Метростроевец», она выступала на первенство Метростроя. Было приятно смотреть на игру Шестернева. Он выпрыгивал над сеткой почти по пояс и забивал «кола» на переднюю линию. Это впечатляло всех болельщиков.
В 1958 году я стал ухаживать за одноклассницей Аллочкой Кузьминой, красивой, умной, но очень своенравной девушкой. Она отвечала взаимностью, но любовь и наши отношения часто висели на волоске. Это была моя первая и последняя любовь. В 1967 году 3 января мы поженились и живем по настоящее время с любовью и периодическими претензиями друг к другу. Я горжусь ее хозяйской хваткой, умением создавать в доме уют, начитанностью, театральной компетентностью и многим другим, чем наградила ее природа.
Отец Аллы был коммунистом и с начала войны добровольцем ушел на фронт. Служил в артиллерии; в феврале 1942 года немецкий танкист снарядом уничтожил весь расчет Трофима Кузьмина, и в дом Кузьминых пришло извещение: «Без вести пропавший». В начале семидесятых годов вышло Постановление Советского Правительства о праве семей погибших во время Великой Отечественной войны на льготы при расширении жилплощади. Мама моей жены получила из Подольского архива ответ, что сведениями о гибели Кузьмина архив не располагает. Мария Егоровна поехала туда, заняла очередь, а в это время мимо нее прошла сотрудница архива и уронила к ее ногам учетную карточку бойца-артиллериста Трофима Кузьмина. Слезы горя и радости полились ручьями из глаз Марии Егоровны…
В школу я ходил в сшитых мамой ситцевых или сатиновых шароварах с карманами, что создавало удобство для меня и вызывало зависть моих друзей, так как шаровары носили многие, но карманы были не у всех. В десятом классе отцовский двубортный костюм перешел ко мне, это тоже стало событием. Некоторые одноклассники посещали школу хоть и в брюках, но не в костюме. По большому счету, никто ни на кого не обращал внимания, кто во что одет, это не было главным, а главным были хорошая успеваемость и уважение одноклассников.
На комсомольском собрании школы, посвященном успеваемости, я делал доклад. В нем привел удручающую статистику — учащиеся четырех десятых классов получили за неполный учебный год свыше 700 двоек. Учителя и директор мне не поверили и после собрания пересчитали количество неудовлетворительных оценок, цифры сошлись. Высокая требовательность к знаниям учеников обеспечивала высокий процент поступивших в техникумы, институты и другие учебные заведения, и комсомол участвовал в повышении успеваемости. Нынешние школьники, к сожалению, в большинстве своем делают по три ошибки в одном слове.
После окончания средней школы я сдавал экзамены в Тульское летное военное училище. Желающих поступить туда было тридцать два человека на место, моя попытка оказалась неудачной, и в ноябре вместе с четырьмя одноклассниками я поступил в Мытищинское техническое училище-2 на слесарное отделение. 27 апреля 1961 года получил свидетельство слесаря-инструментальщика по штампам и приспособлениям. Среди людей, след которых навсегда остался в моей душе и памяти, в ТУ-2 были мастер слесарных работ Федор Александрович Мошнинов и преподаватель физкультуры Юрий Иванович Иванов.
Первый научил меня слесарному мастерству и любви к слесарному делу. Я научился правильно держать в руках молоток, зубило, напильник, шабер, разметочный инструмент. Федор Александрович был добрейшим человеком. У него была привычка, осматривая нашу работу за верстаком, повторять: «Интересно, когда в бане тесно», — это смешило нас, но он не обращал внимание на наш смех и сосредоточивал внимание на наших ошибках, давал советы, как исправить положение. Спустя много лет, встречаясь с друзьями из той группы, мы всегда его вспоминали добрым словом.
Юрий Иванович открыл во мне талант тренера по баскетболу. Он доверил мне баскетбольную команду девушек, которых я вывел в призеры среди технических училищ Подмосковья. За этой фразой стоит действительно неординарный труд тренера, а ведь у меня не было тренерского образования. Я даже сейчас не могу объяснить, как я сумел создать из семи, подчеркиваю, из семи девушек, ранее не знавших друг друга, имеющих только начальное понятие о баскетболе, команду. Как сумел растолковать им тактику в баскетболе, научить нескольким комбинациям за четыре-пять месяцев? А главное — осознанно вести себя в команде во время игры.
Практику слесаря-инструментальщика я проходил в «почтовом ящике», так назывались засекреченные заводы, выпускающие военную продукцию. Рядом с нашим цехом располагался цех с барокамерой, в которой будущие космонавты готовили себя для космических полетов. В этот цех был вхож один наш товарищ по фамилии Шуркин. 11 апреля 1961 года он по работе был в этом цеху. Вернулся к нам просветленным, с улыбкой до ушей, возбужденно и радостно, под огромным секретом, сообщил, что завтра полетит в космос первый человек. На сто процентов ему никто не поверил, и потому я эту государственную тайну никому не рассказал — ни друзьям, ни товарищам, ни дома родным.
12 апреля мы были на верху блаженства, гордость переполняла нас, когда услышали сообщение ТАСС о полете Юрия Гагарина. Ликовала вся страна, у студентов отменили занятия. Проходили стихийные и организованные митинги на заводах, фабриках, школах, гулянья. Сочиняли стихи, частушки. Пели песни. 14 апреля на заводе объявили выходной в связи со встречей работников завода с первым космонавтом в мире Ю.А. Гагариным.
На территории завода из двух грузовых автомобилей КРАЗ с опущенными бортами была сделана импровизированная сцена, покрытая огромным ковром, на которой стоял в шинелях
