· смертного приговора (даже высказанного не прямо, а опосредованно — через отрицание сложившегося терминологического аппарата) марксизму в качестве научной основы социализма и коммунизма и МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКОЙ ОСНОВЫ жизни общества;
· характеристики сионизма, как доктрины крупной еврейской буржуазии, угнетающей все народы и самих евреев.
Но сказать этого прямо они не могут, потому что таким признанием они продолжили бы дело И.В.Сталина вопреки своим целям. Признать И.В.Сталина великим марксистом и поставить его произведения на полку классиков учения они тоже не могут, поскольку в произведениях Сталина, даже ранних, марксизм «не той системы»: творческий [51] до самоотрицания, а не канонически-догматический, какой им необходим. Поэтому им остается лгать о Сталине и злобствовать в его адрес (что дураки за ними и повторяют как попугаи), оставив его произведения для работы узкого круга доверенных специалистов по созданию исторических мифов, которыми живет толпа и “элита”.
Теперь можно перейти к анализу того возможного варианта будущего, которое намереваются осуществить хозяева древнего троцкизма. Прежде всего следует знать, что марксизм на Западе также вне критики, как это было принято в СССР. Критикуются только отдельные марксисты за отдельные их ошибки либо как злодеи или извратители учения, но само учение — всегда вне критики.
Так в “Российской газете” от 31 августа 1995 г. опубликована статья “Утописты народ горячий”. В ней сообщается о проходившем в Канаде (Монреаль) 18-м международном конгрессе историков. Жаркая дискуссия развернулась на нем вокруг докладов россиян и восточно-европейцев.
«Присутствовавшим на “круглом столе” западным марксистам и троцкистам [52] не понравились ссылки на христианскую религию в докладах. Их задело, в частности, утверждение, что утопия завладевает умами в обществе в результате отхода от христианских ценностей. Российских историков обвинили в обскурантизме и в том, что они пытаются перевести стрелку часов на много столетий назад. Историки из Восточной Европы и России были солидарны в критике марксизма, что не понравилось их западным коллегам. (Международное канадское радио)».
В наиболее престижных университетах, кующих западную правящую “элиту”, как сообщил в одной из публикаций С.Кара-Мурза, только троцкисты держат киоски с политической литературой. Естественно её покупает и читает какая-то часть студенчества и профессуры, в прошлом тоже бывшей студенчеством. Как высказался один из выдающихся империалистов ХХ века, большой враг Советской власти: «Если в молодости человек не революционер, то он подлец. Если же к старости он не стал консерватором, то он дурак». Среди молодежи, в том числе и в “элитарных” университетах много благонамеренных, в силу чего интеллигенция в целом на Западе и Востоке десятилетиями подзаряжается революционным марксизмом в троцкистской его интерпретации, и даже адаптировавшись к развитому капитализму, при определенных обстоятельствах общественного бытия (которые можно создать искусственно и целенаправленно) она может как вспомнить молодость, так и тряхнуть стариной.
Образ Троцкого всегда привлекателен во всех западных фильмах и большинстве публикаций об истории России: идеалист [53], мечтатель, романтик, выдающийся администратор, организатор, управленец; ну ошибался в чем-то, где-то перегнул палку, — с кем не бывает; его предали вероломные и завистливые к гению ничтожные сподвижники; но идеалы-то устранения эксплуатации человека человеком и построения общества, где люди свободны, литературно-кинематографический Троцкий был верен “всю жизнь”. Эти-то идеалы светлые, кто будет их оспаривать либо спорить о них с Троцким? Примерно также в прозападной литературе и кино выглядят и «дьявольски неустойчивый» (характеристика, данная В.И.Лениным, прямо указующая на одержимость) Н.И.Бухарин и другие жертвы борьбы большевизма с “правым” и “левым” психическим троцкизмом в коммунистическом движении ХХ века.
Но надо иметь в виду, что кинематограф обрабатывает, в отличие от университетов, не правящую “элиту”, а более широкую аудиторию, формируя её отношение к тем или иным историческим явлениям и личностям и создавая их образы, подчас весьма далекие от того, что реально имело место в истории.
Кроме того общий кризис капитализма со времен основоположников марксизма никуда не делся. Он только усугубился: в его экологическом выражении, даже, если на мгновенье забыть о войнах и разгуле уголовщины (в том числе и структурно организованной), он несет самоубийство человечеству. Интеллектуалы, абстрактные гуманисты “Римского клуба” также придерживаются этого мнения. Многие крупные финансисты тоже с ними согласны, порицают капитализм в его исторически сложившемся виде и хотели бы изменить общество некоторым образом, в силу чего, как некогда Савва Морозов, финансируют исследования и деятельность в этой области.
Как её ни называй, но ГЛОБАЛЬНУЮ проблему, именуемую в марксизме «общим кризисом капитализма», во всех её жизненных проявлениях так или иначе необходимо решить, в противном случае человечеству не выжить.
Когда хозяева библейской доктрины посчитали, что прошло достаточно много времени, чтобы дух сталинизма выветрился из советского общества; что в условиях болотного гниения “оттепели” и застоя, и свинского хрюкания зажравшейся (хотя бы по сравнению с глубинкой) “элиты” в столицах, выросли и вошли в силу новые поколения благонамеренных непонимающих, тогда СССР был уничтожен в ходе реформ, отвечавших целям Директивы СНБ [54] США 20/1 от 18 августа 1948 г. Это свершилось мирно, руками его же населения, как то и было предусмотрено названной директивой о ведении психологической войны против СССР.
Государственный и военно-экономический крах СССР снял с повестки дня угрозу военного столкновения сверхдержав и их сателлитов, чьи правители мало что понимали в глобальном управлении, поскольку создали арсенал многократного всеобщего самоубийства, не пригодный ни для нападения, ни для защиты какой-либо из держав.
Причем следует отметить, что подлинные организаторы перестройки имели еще более далекие намерения, чем её «архитектор» А.Н.Яковлев. Строить в СССР в целом или в его фрагментах капитализм по западной модели они вовсе не собирались.
Если обратиться к книге В.С.Павлова “Упущен ли шанс? Финансовый ключ к рынку” (Москва, “Терра”, 1995), то можно понять, что этот человек, прошедший Госплан, Госкомцен, Госкомстат, Минфин, до сих пор является редким специалистом-практиком в области финансов и макрэкономики; специалистом, каких мало в мире. Кроме того он постоянно заявляет, что он — профессионал вне политики: т.е. ему всё равно, как идеологически оформлена работающая экономика и какой общественный строй ей сопутствует.
Тем не менее, при осуществлении политики подбора и расстановки кадров, заказчики перестройки его пристраивают в команду Горбачева, а потом сливают за ненадобностью в политическую канализацию вместе с ГКЧП.
Как явствует из книги В.С.Павлова, его квалификация, навыки и знания, вполне позволяли под его руководством реформами финансовой и производственно-потребительской системы “сползти” в рыночный капитализм западного образца безо всяких шоковых терапий.
Если бы по завершении периода реформ в СССР и России действительно хотели бы получить гражданское общество, парламентскую демократию при более менее беспроблемной рыночной экономике, то В.С.Павлова следовало приберечь для команды Б.Н.Ельцина, собранной после ГКЧП. Но для команды Б.Н.Ельцина приберегли неумех Е.Т.Гайдара и А.Б.Чубайса, которых народ возненавидел за то, что они вогнали экономику страны и её регионов в затяжной спад и разрушение.
Но это личностный аспект не состоявшегося построения “развитого капитализма” в России. Научно-методологический аспект состоит в том, что, если бы действительно Россию намеревались бы ввести в лоно западной демократии, то ведущими реформаторами в области экономики были бы сторонники школы нобелевского лауреата В.Леонтьева. В отличие от “завлабов” они, хотя и не всё знают в области управления экономикой, но по крайне мере знают, что балансовый метод межотраслевого анализа описывает не вымыслы и не миражи; знают то, что межотраслевые взаимосвязи имеют ограниченные пределы эластичности, в пределах которых действительно работоспособны монетаристские методы; знают, что за эти пределы монетаризм выпускать нельзя, иначе он разрушит весьма нежную статистику продуктообмена и платежей, что эквивалентно разрушению макроэкономической системы в целом, представляющей собой многоотраслевую систему производства и потребления. Именно за эти пределы эластичности и вылезли неумехи-реформаторы — всего лишь жалкие подражатели западным монетаристам.
