— Да уж нечего сказать — влип, — посочувствовал ему траппер, едва скрывая улыбку. — Это тебе не пьяный офицер из Омахи.
— Ладно, — решился погонщик. — Идемте. Сбруя лежит вон в том фургоне.
Он сунул мне в руку повод вороного, и мы все вместе зашагали к громадному фургону. Жеребец перебирал ногами, косясь в мою сторону огненным глазом. Я дружески похлопал его по шее и пошептал ему на ухо успокаивающие слова, которые всегда помогали, когда мне приходилось укрощать даже самых диких лошадей на ранчо мистера Триппла.
Подойдя к фургону, Рыжий Бен крикнул:
— А ну-ка, Джонни, достань из фургона сбрую от вороного.
Такой же огненно-рыжий, как его отец, пятнадцатилетний мальчик быстро извлек на свет все, что требовалось для полной экипировки вороного и, среди всего прочего, отличное седло Мак-Клеллан, которому в те дни не было равных. Я набросил на спину жеребца седло и взнуздал уздою.
— Отныне служить тебе новому хозяину, — глядя на вороного, сказал Бриджер. — Редкое животное! Таких не часто увидишь в прериях… Но все вещи имеют имена. Как же ты будешь величать его, Джо?
Я не долго думал, посматривая на благородную посадку головы коня, на его мощное упругое тело и высокие стройные ноги.
— Маркиз, — ответил я и, сделав легкий замах, оказался в седле. — Такое имя вполне подойдет лучшему скакуну по эту сторону Миссисипи.
Маркиз сначала заупрямился, но, почувствовав крепкую руку опытного наездника, вскоре утихомирился.
Мы покидали Рыночную площадь в прекрасном настроении. Маркиз стоил тех денег, что я выложил рыжебородому. И не надо было быть большим знатоком, чтобы наверняка знать, что он обставит многих ему подобных, если дело коснется скачек на быстроту и выносливость.
Потом на Мэйн-Стрит я посетил лучшую в городе парикмахерскую, где меня тщательно выбрили, и магазин, готового платья, приобретя в нем добротный темный костюм. На моей высокой, ладной фигуре он смотрелся просто здорово. Для пущей важности я засунул в нагрудный кармашек шелковый белый платок, оставив на виду маленький уголок.
Все послеполуденное время мы провели с Бриджером в салуне Майкла Брэкетта, а где-то около шести вечера я откланялся, и на Маркизе выехал из города.
Как и говорила Элизабет, мне не составило большого труда добраться до «Тройного К». Менее чем через час я доехал до ранчо Карстерсов. По обе стороны подъездной аллеи высились высокие деревья, отбрасывавшие в этот час длинные тени. Я проехал по ней до коновязи, где стояло множество лошадей и экипажей.
Спрыгнув с Маркиза и привязав его, я осмотрел кирпичный дом, который строился, надо полагать, без всяких архитектурных наметок. Двухэтажный, обширный, он походил сразу и на мексиканскую гасиенду, и на гнездо южного плантатора, и на обычный дом богатого ранчеро. А прилепившиеся с боков низкие пристройки вносили во все это ещё большую неразбериху. Я задержал взгляд на правой пристройке, в которой жил Бент и, подумав, решил навестить его попозже, после того, как предстану перед хозяевами и немного обвыкнусь.
На пороге меня встретил слуга, чернобровый пожилой человек в ливрее, которая сидела на нем мешком.
— Назовитесь, мистер, — попросил он меня.
— Джозеф Кэтлин, — представился я.
— Одну минуту, мистер Кэтлин. Мне говорили о Вас.
Он скрылся в доме и спустя считанное время привел с собой 5лизабет, вышедшую на порог вместе с отцом.
— Добрый вечер, мистер Кэтлин, — поприветствовала она меня. — Вот, папа, тот юноша, который остановил экипаж.
Полуседой владелец ранчо крепко пожал мою руку и сказал:
— Мистер Кэтлин, очень Вам признателен. Если бы не Вы, могло бы случиться непоправимое. Я рад, что Вы откликнулись на приглашение Элизабет и приехали на бал. Надеюсь. Вам здесь понравится… Тревор, быстро организуй нам шампанского, — приказал он слуге.
Когда тот вынес на подносе шампанского и бокалы, Карстерс открыл бутылку и наполнил два бокала.
— За мою дочку, мистер Кэтлин, которой сегодня исполнилось двадцать!
Я поддержал тост и осушил бокал.
— Элизабет, — обратился Карстерс к дочери. — Займи гостя, а мне надо ещё многое сделать. Приятного вечера, мистер Кэтлин.
Он учтиво поклонился и зашел в дом, откуда слышалась громкая музыка.
— Пойдемте, мистер Кэтлин. — Элизабет взяла меня за руку и ввела в большую прихожую. — Вот тут, — она указала на прибитую к стене доску, где висели на гвоздях револьверные кобуры, — оставьте оружие. В этом доме ещё ни когда не было стрельбы и, надеюсь, не будет.
— Понимаю, — кивнул я и, отстегнув ремень с кобурой, повесил его на гвоздь. — Праздник не должен омрачаться.
— А теперь возьмите вот это. — Она протянула мне шелковую черную маску. — Это традиция и, кажется, не совсем плохая.
Я помял в руках маску и произнес:
— Когда я учился в колледже, там тоже были маскированные балы.
— Значит, умеете танцевать? Не ударите в грязь лицом?
— Ну, постараюсь.
— Вот и прекрасно… Кстати, в этом строгом черном костюме Вы выглядите превосходно.
Я поблагодарил Элизабет и собрался уже спросить про Лауру, когда кто-то позвал её в залу.
— Извините, мистер Кэтлин. Пройдите пока к буфету. Я сейчас…
Курносая виновница торжества упорхнула от меня. Я остался стоять в прихожей и, увидев зеркало, подошел к нему. В этот момент послышался снаружи стук копыт: очередные гости подъехали к коновязи.
— Добро пожаловать, мистер Блэкберн, — раздался громкий голос слуги чуть позже.
Мое сердце учащенно забилось в груди. Я повернул голову к входу и увидел вошедшего Стива Блэкберна.
Он был высокого роста, крепкого телосложения. Узкое загорелое лицо с цепким холодным взглядом бледно-голубых глаз, широким, крепко стиснутым, как захлопнувшийся капкан, ртом и агрессивно выдвинутым подбородком выдавало в нем человека сильного, смелого, опасного. Его глухой, с хрипотцой, голос, когда он бросил приветствие старому слуге, звучал уверенно, четко. При первом же взгляде на него я подумал, что именно таким его себе и представлял.
Я ничуть не удивился, увидев, как в прихожую вслед за Блэкберном вошел Тони Сайкз. Избавившись от оружия, они приняли из рук Тревора шелковые коричневые маски, и подошли к зеркалу. Я посторонился. Причесав длинные светлые волосы и поправив дорогой шерстяной костюм цвета слоновой кости, Блэкберн скрылся в бальной зале. Сайкз не обращал на меня внимания, охорашиваясь перед зеркалом.
— Добрый вечер, Тони, — сказал я.
— Вот так сюрприз! — узнав меня, с удивлением воскликнул Сайкз. — Как ты здесь оказался, Кэтлин?
Мне снова пришлось объясняться. Когда я закончил, Сайкз проговорил:
