Хизер бросила взгляд в сторону мужчин. Сгрудившись в другой части комнаты, они о чем-то тревожно перешептывались. Все они были поразительно хороши собой, но что-то неуловимое делало их не похожими на остальных людей.
— Я не сразу узнала Романа и научилась доверять ему, — продолжала Шанна. — Я понимаю твое нежелание довериться незнакомому человеку. Но я знаю Жан-Люка уже два года. Парень — совершенно благонадежный. И милый. Он всегда предупредителен по отношению к Роману и ко мне.
— Он и меня как-то спас, — добавила Эмма. — Он лучший фехтовальщик Европы.
— Об этом я уже наслышана, — вздохнула Хизер.
Его друзья не скупились на похвалы. Она взглянула на Жан-Люка. Сомневаться не приходилось, что он стоящий парень. У него было тело атлета, и она видела, какой он ловкий и находчивый в бою. Никакой элегантный смокинг не мог скрыть исходившую от него силу.
Недостаток номер четыре: он слишком хорош собой.
— Он красивый, тебе не кажется? — прошептала Шанна.
Хизер вздрогнула. Надо же, ее подловили на том, что она пялится на него.
Эмма понимающе улыбнулась. Даже ребенок на бедре Шанны прыснул за компанию с матерью.
— Да, он красивый. Но это не значит, что мне нужна его помощь, — возразила Хизер. — Я сама могу о себе позаботиться.
Эмма перестала улыбаться.
— Ты не понимаешь, насколько страшен Луи.
— Он сделал ноги, едва перевес сил оказался не в его пользу. Значит, не так силен.
— Запертые двери для него не преграда, — понизила голос Эмма. — Он обладает способностью проникнуть в твой дом когда захочет. И ты не услышишь его. Он может появиться за твоей спиной в любой момент. Ты даже не успеешь ничего сообразить, как он перережет тебе горло.
Хизер невольно открыла рот и с трудом переборола желание оглянуться через плечо. Черт побери, они ее запугивали.
— Он не может быть столь страшным. — Она повысила голос. — Человек не может появляться и исчезать по собственной воле. Судя по вашим рассказам, он какое-то сверхъестественное существо ночи!
Ее громкие слова отозвались звонким эхом в притихшей вдруг комнате.
Мужчины, стоявшие кружком поодаль, повернулись в ее сторону. Лицо Хизер обожгла краска румянца. Даже в гваделупской средней школе не получала она столь безраздельного внимания.
Молчание затягивалось. Мужчины обменялись взглядами. Эмма и Шанна тоже переглянулись и расхохотались. Младенец, взвизгнув, потянулся к Хизер ручонками.
— Он хочет, чтобы ты его взяла. — Шанна доверчиво протянула Хизер своего малыша.
Малыш схватил Хизер за волосы, пробудив приятные воспоминания о младенчестве Бетани.
— Он прелесть. Как его зовут?
— Константин, — ответила Шанна. — Я слышала, у тебя есть дочь?
Хизер поняла, к чему все это. Они собирались использовать ее дочь, чтобы эскалировать чувство вины и заставить принять предложение Жан-Люка.
— Ей четыре года, и я способна защитить нас обеих. У меня от отца остался дробовик.
Шанна состроила гримасу.
— В доме с ребенком ты держишь оружие?
Хизер стиснула зубы. Ни к чему не относилась она с такой серьезностью, как к своим обязанностям матери.
— Он у меня незаряженный. Но теперь придется купить патроны.
У Эммы одобрительно блеснули глаза.
— Ты умеешь стрелять?
— Да. Отец научил меня обращаться с оружием. Он был в этом профи.
— А что с ним случилось? — спросила Шанна.
— Его… застрелили.
Шанна поморщилась.
— Во время исполнения служебных обязанностей. Он был шерифом.
— К несчастью, это лишний раз подтверждает, что даже лучшие из профессионалов не защищены от случайностей, — сказала Эмма. — Тебе нужна помощь, чтобы защитить дочь. Ты не можешь охранять ее двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.
— Фиделия тоже вооружена.
Шанна ахнула.
— Твоя четырехлетняя дочь имеет оружие?
— Нет, конечно, — фыркнула Хизер. — Я бы и близко не подпустила ее к оружию. — Она поморщилась. Это была не совсем правда. Фиделия дала ей ясно понять, что никуда не выходит без пистолетов. — Фиделия — это проживающая снами няня моей дочери и старый друг семьи. — Она сделает все, чтобы защитить Бетани и меня.
— Следовательно, в твоем доме есть две женщины, способные обращаться с оружием, — заключила Эмма с улыбкой. — Хочешь, чтобы их стало три?
— Отличная идея! — ослепительно улыбнулась Шанна.
— Что? — Хизер поставила малыша себе на колени.
— Ангус, думаешь, не будет возражать? — Шанна наклонилась к Хизер и прошептала: — Они молодожены.
— Мы женаты уже год. Не думаю что несколько ночей, проведенных врозь, убьют Ангуса, — возразила Эмма. — Как ты полагаешь, Хизер?
— С вашей стороны очень любезно выразить желание помочь мне, но…
Ребенок потянул ее за волосы, и Хизер поморщилась.
— Я вице-президент «Бюро безопасности и расследований Маккея», — пояснила Эмма. — И бывший сотрудник Ми-6 и ЦРУ, так что из меня получится хороший телохранитель.
Ее слова произвели на Хизер должное впечатление.
— Твое предложение весьма лестно, но я стеснена в средствах…
— Платить не нужно, — перебила ее Эмма. — Жан-Люк помог мне и Ангусу, когда у нас возникли проблемы. Я перед ним в долгу.
— Отличное решение, — объявила Шанна.
Константин снова потянул Хизер за волосы, и она посмотрела ему в лицо. Его глаза завладели ее вниманием.
— Днем я… занята, так что могла бы охранять тебя ночью, — добавила Эмма. — Это даст тебе и твоей няне возможность ночью отдыхать и, следовательно, лучше охранять себя в дневное время.
— Я понимаю. — Малыш улыбнулся, и с его улыбкой в нее вошло спокойное желание согласиться. — Спасибо, Эмма. Я рада твоей готовности помочь.
— Отлично! Я сообщу мужчинам о нашем решении, и мы сможем ехать. — Эмма направилась к группе мужчин.
Константин отпустил волосы Хизер.
— Можете теперь поставить меня на пол.
Хизер разинула рот. Малыш говорил слишком чисто, и глаза его светились умом не по годам. Она поставила его на ножки.
— Сколько ему лет?
— Год и пять месяцев, — ответила Эмма.
Хизер смотрела, как малыш спокойно вернулся к матери.
— Он необыкновенный мальчик.
— Да, необыкновенный. — Шанна засияла от гордости.
Тридцать минут спустя Хизер припарковала «шевроле» на дорожке своего дома в Шнитцельберге.
— Какой красивый дом. — Эмма открыла дверцу со стороны пассажирского сиденья, чтобы выйти.
— Он достался мне от родителей.
Хизер любила этот старый дом в стиле королевы Анны, с широким крыльцом и качелями. Ей нравилась золоченая резьба балюстрады вокруг крыльца и на балконе второго этажа. Но больше всего ей нравилось то, что могла растить дочь в том же доме, в котором выросла сама.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
