ОН. Игры детства! Женат?
НЕПТУН. Был комендант.
ОН. Значит, тоже развелся?
НЕПТУН (хохочет). Ну! И Фирсов из «Б» тоже… И Коляныч Грязнов тоже. Разведенка какая-то! Високосный год… Но многие женились!.. Вот братья Двоскины – они ледчиками теперь работают, лед возят на мотороллере… Так братья Двоскины, наоборот, женились…
ОН. Братья Двоскины?!
НЕПТУН. Ну! И завели себе говорящих попугаев на халтуру – «Для дома, для семьи». Ходили себе с попугаями в выходные по школам, по яслям, концерты давали… Ну а потом братьям Двоскиным дали новую квартиру, напротив судового профсоюза, а окна не закрываются – город-курорт. И повело: раньше попугаи все советовали детишкам: «Лена, учись на пятерку»… Такие хорошие были попугаи… А как судовой профсоюз въехал, про пятерки и про Лену скажут и прибавят… Ну детки мрут от смеха… РОНО вмешался…
ОН (хохочет). Ну, Нептуша… Ну какой судовой профсоюз?! Ну какие попугаи?! Ну почему ты такой врун?
НЕПТУН. Обижаешь… Как говорит мой дружок шофер первого класса Ромашко:
«В городе-курорте врунов нет, в нем – фантазеры». Но на одном настаиваю: братья Двоскины женились!
ОНА выражает явные признаки нетерпения, демонстративно громко отодвигает стул, нервно передвигает столик.
ОН (ест). Сейчас… (воркующе.) Ау!
НЕПТУН. Кто такая?
ОН (нежно). Она.
НЕПТУН. Кобра?
ОН. Кто?
НЕПТУН. Это я так свою называл… Сначала – комендант, потом – кобра урод-ли…
ОН (негодующе). Замолчи!
НЕПТУН. Ну это было просто кодовое название… Детки-то у тебя есть?
ОН. Есть. А у тебя?
НЕПТУН. Обижаешь: дочка. Сделал ее фотку. Я ведь в фотоателье работаю… И под стекло к себе на стол положил…
ОН. И я – тоже!
НЕПТУН. Разные чебурашки иногда ко мне приходят – дочку под стеклом увидят, нет претензиев… Живешь-то как в бытовом отношении?
ОН. Раздельно.
НЕПТУН. А мы сначала жили вместе. Дочь звала меня «любимый папочка Федя». А нового – «любимый папочка Ваня»… Но я терпел! Я три месяца терпел – не разменивался. Все ждал – думал, пройдет у нее эта фаза!
ОН. И я – тоже ждал!
НЕПТУН. А теперь все – разменялся!
ОН. И я тоже!
НЕПТУН. Начал новую жизнь. Уделяю много внимания физкультуре, занимаюсь изотермической гимнастикой – руками стены двигаю. В институт готовлюсь. Пора! Ничего – выдержим, я оптимист!
ОН. А я… какой я оптимист, Нептун!
НЕПТУН. Ха-ха, Дима!
ОН. Ха-ха, Федя!
ОН. Нет, как мы с тобой похожи! И как хорошо, что ты пришел вовремя!
НЕПТУН. Обижаешь!
ОН. Старый, сейчас нам надо держаться вместе!
НЕПТУН. Будем кучковаться, Димьян!.. За кучку, за нее. (Пьют.)
ОН (жене, нежно-нежно). Ау!
НЕПТУН. А я думал, ты меня не признаешь! Большой ученый, творческий парень, в министерства, небось, разные – как к себе домой.
ОН. Да, Нептуша, творец я… Творю все время. Просыпаюсь посреди ночи – плохо с сердцем – и первая мысль: утром не смогу творить. Засыпаю – и снова под утро вскакиваю в холодном поту: боже мой, не выспался, значит, не смогу творить! С женой поругаюсь – опять боюсь: выбьюсь из творческого состояния. И так все время: смогу творить – не смогу творить! Смогу – не смогу! Творить – не творить! А когда жить-то, Федя?
НЕПТУН (о своем). Ну… Я ей не изменял! Потому что мне было хорошо с моей коброй… И я боялся встретить женщину получше ее и все испортить!
ОН. И я тоже.
ОНА (смеется). Ап!
ОН (ей). Рай! Перестань! Ты понимаешь – у нас рай!
ОНА смеется.
НЕПТУН (продолжает упоенный). А вот вечерами… Я не знаю, чем сейчас заниматься вечерами… Вечерами я ведь прежде воспитывал дочку…
ОН. И я тоже…
НЕПТУН. А теперь как ее воспитывать – она теперь путает меня с дядей Ваней… Но когда я увидел его, я удовлетворился: во-первых, он ниже меня ростом, во-вторых, у меня техникум, а у него – «десять классов с братом на двоих», в-третьих, делает торшеры для халтуры, и я для смеха заказал ему торшер – и он взялся!
ОН. И у меня – тоже.
НЕПТУН. Как было хорошо вечерами, Димьян! Вечерами… я смотрел на свою кобру и законно желал ее в пределах Гражданского кодекса, вечерами я воспитывал свою дочку, читал научную фантастику, играл в домино с соседями, не выходя из дома… У нас хороший дом – такая слышимость, что запросто играли, не выходя из квартир, – всей лестницей… И футбол так же слушали: один телевизор включит… И дома мир – кобра не ругается, никуда не ухожу…
ОН. Держись, Нептун… (Ей.) Ау!
НЕПТУН. Что это ты – «ау» да «ау»?
ОН. «Ау» – это крик людей, ищущих друг друга… «Ау» – подай голосочек через темный лесочек… То, Нептун, то… (Ей. Совсем по-голубиному.) «Ау»… Я приехал с картошки… я стою на вокзале… и звоню тебе… Рай! Эдем! Лилеи! И уже качается на ветке то самое яблоко…
Стук часов. Время.
Телефонный звонок.
ОНА (поднимает трубку). Алло!
ОН. Я приехал.
ОНА. Димка! Димка! Димка!
ОН. Очень скучала?
ОНА. А ты? А ты?
ОН. Да! Да!
ОНА. Тогда я тоже… А где ты сейчас?
ОН. На вокзале. У меня отросла борода.
ОНА. Я знала! Ты должен был сделать эту глупость.
ОН. А ты хочешь повидать мою бороду?
ОНА (поспешно). Ну так я и знала… (Серьезно-разумно.) Уже поздно, Дима…
ОН. Они тебя не выпустят?
ЕЕ МАТЬ (ее отцу). Они – это мы…
ОНА. При чем тут они? Их нет… (Остановилась.) То есть они есть… Они… на даче. А я… спать ложусь… (Торопливо.) Ты мне позвонишь завтра?
ОН. Сейчас… сейчас… Я соскучился. Я…
ОНА (растроганно). Очень?
ОН. Да, да! Если не придешь, я сам приду.
ОНА (счастливо). Ну. Сумасшедший… Ты пойми – я страшная, голова черт знает в каком виде… Ты меня любишь?
ОН. Да, да! Ну ты придешь?
Молчание.
ОНА. Ну… на минутку… Погляжу на бороду и… Но учти, к 12‑ти я должна быть дома… а то они…
ЕЕ МАТЬ (отцу). Это мы.
ОНА… позвонят с дачи и будут волноваться… Уговор?
ОН. Уговор!
ОНА. Ты скучал?
ОН. Да, да!
ОНА. Нет, скажи словами.
ОН. Скучал!
ОНА. А ты меня любишь?
ОН. Да! Да!
ОНА. Нет, ты скажи словами.
ОН. Я тебя люблю.
ЕЕ МАТЬ. Пошли-поехали…
ОНА. Что это ты там…
ОН. Это я тебя в трубку целую.
ОНА. Звонишь – с вокзала?! Там бог знает кто брал эту трубку… Сумасшедший! (Он целует трубку.) Не смей! Не смей больше! А ты сейчас тоже скучаешь?
ОН. Тоже. Приходи! Приходи!
ОНА. А может, не надо, а?
ОН. Ой! Ну тогда я…
ОНА. Ну хорошо! Жди, я быстро… Где всегда… Ты меня любишь?
ОН. Да! Да!
ОНА. Словами…
ОН. Люблю! Люблю!
Стук часов.
ОН. Я жду ее… Она быстро.
Стук часов.
ОН. Она – быстро… Она – очень быстро…
Стук часов.
ОНА (надевая косынку перед невидимым зеркалом). Ну что делать, я не умею торопиться… Наверное, потому, что у меня с детства пониженное давление…
ОН. Да. Так она говорила всегда… Наверное, поэтому она всегда собиралась загадочно долго… А у меня, видимо, повышенное давление, поэтому я все делал очень быстро… Когда мы потом поженимся и будем вместе завтракать, я все буду съедать мигом, а потом испуганно глядеть, как она там копается.
Стук часов. Время.
ОНА. Ради бога, прости… я немного задержалась… Боже, какая борода! (Целуются.) Все… Теперь-то конец моему злосчастному подбородку! (Целует его, нежно.) А нос-то какой холодный, как…
ОН. Если бы ты еще задержалась…
ОНА. Ой-ой-ой! Немножко подождал и…
ОН. Ну, иди под крыло! (Обнимает ее за плечи. Мужественно.) Это кто у меня такой маленький?
ОНА (изо всех сил инфантильно). Это я… (Целуются.)
ОН. Это кто у меня такой красивенький?
ОНА. Это я…
ЕЕ МАТЬ. Поэзия: Тютчев.
ОН. Это кто у меня такой… симпатюльеп?
ОНА. Это я.
ЕЕ МАТЬ. И фантазия – ну прямо «Я помню чудное мгновенье».
Стук часов. Время.
ОН. Я провожу тебя до парадного… А то во дворе наверняка хулиганы… (Идут.)
ОНА. Спасибо… Ну… до завтра.
ОН. Нет уж… я доведу тебя до квартиры. А то, может, где-нибудь на лестничной клетке они затаились…
ОНА (в тон) …хулиганы.
Оба в восторге от шутки – целуются.
ОН. Черт, темное парадное!
ОНА. Да, всегда с этой лампочкой… «Надо лампочку повесить…»
ОН. Тебе не противно одной входить в пустую квартиру? А вдруг там тоже…
ОНА. Хулиганы?
Целуются и хохочут.
МАТЬ. Главное – разнообразие…
Они целуются.
ОНА. Ну зачем так? Ну зачем все это? (Нежно-нежно.) Иди домой. (Целуются.) Ну, иди домой… Ты пойдешь домой, да?
