Какой же я дурак! — мысленно обругал себя я, закрыв ладонью лицо. Будучи подверженным подростковому фанатизму, я даже не подумал о такой значительной детали, как закрытое окно. Такой тупости позавидует даже ныне покойный Лак.
В плату никто не заходил, а задний двор посещали лишь старики, которым было тяжело посмотреть наверх. У меня есть три варианта: первый, спустится вниз и попробовать обойти всех врачей, а также камеры, расположенные по всей больнице, что невозможно, второй, выбить стекло, и, пока будут думать, что же произошло, попробовать совершить задуманное, а третий, воспользоваться ментальными силами и словно джедай открыть окно.
Я выбрал третье. Конечно, звучит как полнейший абсурд, но попытка не пытка. Раз я обладаю таким даром, возможно, что и двигать предметами силой мысли я тоже смогу.
Как-то в своей голове, мне было лень подниматься с кресла, точнее не хотелось тратить время, дабы взять новую книжку, и я решил попробовать притянуть ее к себе. Тогда все произошло очень легко, так как разум мой и царь в нем я, но в реальной жизни все в разы сложнее.
Вспоминая свои действия, я начал пристально, через стекло, смотреть на ручку окна. Фокусировка была максимальной, в какой-то момент, я даже перестал наблюдать за происходящим вокруг.
— Повернись пожалуйста. — медленно проговорил я, но ручка не поддавалась. — По-вер-нись по-жа-луй-ста — скрипя зубами, произнесли мои уста. Маленькая Г-образная железяка ее двигалась.
Повернись! — прокричал я, только уже про себя.
Чудо не заставило себя долго ждать. Ручка повернулась и оконная дверца с тихим, но режущим слух скрипом отворилась. Сперва я не поверил такому повороту событий, но затем запрыгнул в палату. Приятно осознавать, что способен на такое, но радоваться такому открытию времени особо не было, так что я сразу направился к спящим.
Сначала я направился к подруге, мирно лежащей на койке. Подойдя ближе, почувствовал сильную больно. Юки до сих пор плакала. Столько времени пробыть в одиночестве, запертой в собственном теле, для ребенка, невыносимо. С сильными, переполняющими меня чувствами, я ни чем не смог бы ей помочь, поэтому…
«Ментальный блок.»
Все чувства быстро развеялись, а ум прояснился. Мои дальнейшие действия были быстрыми и четкими. Я подошел к девушке, и прикоснулся к ее лбу обеими руками. Таким образом, как я выяснил, вся ментальная энергия проходит в голову нужного мне человека полностью, а не выветривается, как было ранее. Грубо говоря, половина ее мозга спит, а другая самолично пытается ее разбудить. Интересное зрелище. Ментальные частицы просачивались в каждую клетку работающей половины, и стимулировали ее работу. Этот процесс был очень долгий, из-за сложностей своих операций. От меня требовалось точечно заполнять каждую клетку, а уже через нее, переводить энергию в неработающую половину разума. В какой-то момент, я почувствовал, как треть отключенной половины, стала активней потреблять мою фиолетовую силу. Если бы не ментальный блок, то моей радости бы не было предела.
Но, как все мы знаем, в жизни не всегда все идет именно так, как было задумано.
Резкая боль в районе висков заставила меня сморщиться, а ее дальнейшее нарастание, опустило меня на колени и заставила прекратить свой опыт.
Прикоснувшись к области над губой, я почувствовал теплую влагу, а через секунду понял, что это была моя кровь.
«Не хватило энергии или способностей.» — сделал я логический вывод.
А ведь дело почти завершилось удачей.
***Восстановить свои силы до конца в палате мне не дали. Через полтора часа я почувствовал, как по коридору в мою сторону направляется один из врачей, судя по нейронной активности мозга, это была женщина. Не став надеяться на то, что она не в эту палату, я вновь залез на окно и ментально закрыл его, а затем спустился по водостоку. Пока спускался порвал пиджак новенького костюма, который пришлось выбросить.
«Печально.»
Я направился к выходу. Головокружение, преследующее меня последние пол часа прошло, идти и осознавать происходящее вокруг стало намного легче.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
«Что ж, какой же вывод можно сделать из сложившейся ситуации. Во-первых, будь у меня больше времени, я бы смог лучше контролировать каждую частичку своей ментальной энергии и, благодаря этому, быстрее работать с разумом Юки. Во-вторых, запасов моей энергии на такую сложную и долгую работу, категорически не хватало. Я успел 'оживить' только треть отключенной половины, и то, так себе, так как после того, как я убрал руки и прекратил свои махинации, неработающий разум вернулся в свой прежний вид.
Конечно, можно еще месяц или два, целыми сутками, работать над контролем, дабы сократить расход энергии, но я так не могу. Сейчас, 16-летняя девушка, а для меня она еще совсем ребенок, сильно страдает. Продлевать ее муки я не намерен.
В таком случае, остается лишь один вопрос. — Как мне повысить количество своей ментальной энергии? Естественно, я не вижу этот 'бочок', содержащий мою силу, но, судя по тому, что после активного использования способностей, за исключением так называемых пассивных, я начинаю слабеть, а содержимое моей головы превращается в месиво, фигурально где-то он есть.»
Куча идей, вертящихся в моей больной, уставшей голове, не подходили, кроме последней, всплывшей, когда я проходил мимо магазинчика бытовой техники, на витрине которого стояла целая куча выпуклых телевизоров. На экране мерцал детский мультик про то, как гадкий утенок превратился в прекрасного лебедя. Конечно же было понятно, что утенок изначально являлся лебедем, но это было то самое наваждение.
То что мне нужно — это метаморфоза или трансформация, называйте как хотите. Мне в голову пришла идея, переработки эфирной энергии в ментальную.
«Звучит безумно, но думаю, что стоит попробовать. Если у меня выйдет, то для того, чтобы вытащить Юки и Такео из комы, мне понадобится ассистент, который любезно поделиться со мной своим эфиром.
Эх, энтузиазму у меня сейчас хоть отбавляй, вот только уставшее тело не солидарно со мной. Домой спать, а завтра к Игорьку. Наплету что-нибудь в три короба, и, думаю, мужик согласится.»
***— Пашкевич, ну ты не тряси рукой, выпускай постепенно, — эта фраза, прозвучавшая на японском и сказанная мной в сторону маленького мальчика, выглядела бы максимально ужасно, если бы был звук, без картинки.
Когда рано утром я пришел к дому Игорька, Любовь Андреевна оповестила меня, что ее муж уехал на какие-то полевые сборы у юных мореплавателей, а дома остались только она и дети. Затем женщина пригласила меня на завтрак, и, если бы вы только почувствовали этот божественный аромат, щекочущий ноздри и игриво заманивающий внутрь, так же как и я бы согласились.
Казалось бы, обычные блины с чаем, и сладкая сгущенка, но в моих глазах было столько радости, что простыми словами не описать.
Когда я сел за стол, Любовь Андреевна любезно предоставила мне кружечку ароматного черного чая под названием 'Дарджилинг'. У меня чуть глаза на лоб не полезли от одного его вида. Пойло достаточно дорогое, а завозится оно прямиком из южной части Российской Империи. Мало того, что перевозки стоят больших денег, так еще и сами листья чая чересчур капризные к перепаду температуры, из-за чего приходится возить их в специальных контейнерах, строение которых смахивает на термос.
— Любовь Андреевна, а где вы взяли этот чай? На обычном рынке его навряд ли купишь, слишком уж высока цена. Насколько я знаю, лишь небольшая часть аристократов может позволить себе такую роскошь, — говорил я с заинтересованным, детским взглядом, но в голове появлялись некоторые подозрения насчет этой семьи.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Женщина напряглась, сказали мне ее эмоции, но когда она повернулась ко мне, на ее лице была приятная улыбка, правда эмоции не могут лгать.
— Господин Одзава вежливо одолжил нам одну коробочку из своих запасов, — произнесла Любовь Андреевна и, развернувшись, продолжила мыть посуду, только делала она это довольно неуклюже.
