У дверей Абашкиных Левка остановился. Он долго стоял перед дверью, не решаясь войти. Наконец постучал.
— Заходи! Заходи! — закричал Паша. — Ну, как программа?
— Замечательная...
Павел был возбужден. Перед ним на столе лежали куски проволоки. Он схватил их и подошел к мальчику.
— Вот, Левка, все для новой конструкции иллюзионного аппарата. Был у мастера. Гляди. Это будет каркас. Что не раздеваешься? Замерз?
— Я... ухожу, Паша...
— Куда это на ночь глядя? И я с тобой!
Левка перевел дух, решился.
— Ты меня не понял, Паша, я совсем ухожу...
— К-куда?
Павел в растерянности опустил руки с проволокой.
— Буду работать в цирке. В труппе у Волжанских.
— Ну, что ж. Желаем счастья... — сказал Павел не сразу.
Чувствуя на спине грустные взгляды Павла и Валерии, Левка склонился над чемоданчиком. На дне его лежали тапочки, альбом с рисунками, трусы, рваный бандаж и бублик для копфштейна.
«Только бублик прибавился... Да дурацкий рог для вина... Полотенца по-прежнему не нажил...» — подумал Левка и, пожав руки Абашкиным, мучимый совестью, пошел к двери.
— Заходи...
— Конечно, зайду.
— Я провожу тебя, — неожиданно предложил Павел. — Может, оно так и лучше... — еле выговорил он, выйдя на улицу. — Знаешь, Левка... Виноват я... Наобещал с три короба... ты кормил... поил... Прости, Левка...
Он круто повернулся и скрылся в дверях.
— Хватит тебе переживать, — сказал по дороге Василий.
— Я товарища бросил... Товарища... Понимаешь?..
Рано утром пришел Владимир.
— Директор вызывает.
— Что-нибудь случилось? — испугался Левка.
— Пока еще ничего, но должно случиться. Паспорт тебе хлопочем.
В пять часов вечера они вышли из отделения милиции. В кармане счастливого Левки лежал тоненький листочек — временный паспорт «сроком действия на три месяца».
— Теперь за Мариной и в магазин! Оденем тебя. Что насупился?
— Неудобно... Опять вы тратитесь...
— В цирке неудобно только сальто-мортале под столом крутить! Остальное все удобно! Понял? Двинули!
Назавтра Левка пришел в цирк первым. Он принял душ, нарядился в новый костюм, тупоносые ботинки, нарядное теплое пальто. Мучась от жары, слонялся по конюшне, крутился перед зеркалами.
— Хорош, хорош, раздевайся, а то простудишься! — услышал он голос лилипута. — Жених, что и говорить! А вот тебе и невеста! Подойдет? Знакомься — Ниночка Банная.
Рядом с Василием стояла необыкновенно стройная, голубоглазая красавица лилипутка, элегантно одетая в беличью шубку и крошечные туфельки на высоких каблучках. Она была похожа на большую куклу. Левка нагнулся и пожал ей руку.
— Василий вечно глупости говорит, не обращайте на него внимания, — улыбнулась Нина. — А раздеться вам действительно нужно, а то простынете потом. В цирке всегда страшные сквозняки. Еще, не дай бог, радикулит схватите...
Голос лилипутки звучал, как тонкий серебряный колокольчик.
— Уже схватил, — сказал Левка.
— Тем более...
...В феврале труппа уезжала в Ереван. Абашкин пришел на вокзал проводить Левку. Они стояли у вагона.
— Меня мучает одно дело, — сказал Павел, не глядя на Левку. — Мы тайком от тебя покупали сахар для Валерии. Ей без него нельзя. И чуть масла. Она же кормящая... Пойми... Прости... Левка...
Павел быстро пожал руку друга и, не дав ему вымолвить ни слова, торопливо зашагал прочь. Левка хотел кинуться вслед за ним, но состав тронулся.
Глава III
Новый друг — Сандро Дадеш
Левкин дебют в «лягушках» состоялся в день премьеры. Он отлично выполнил все трюки, но под финал «завалил» от волнения стоечку на локтях. Придя за кулисы, он снял лягушачью маску и сел в углу на табурет, опустив голову. Ему было стыдно глядеть на партнеров.
— Не расстраивайся! — сказал Владимир. — Пошли Дадеша смотреть! Он сегодня приехал, второе отделение заканчивает!
— А кто это Дадеш? — спросил Левка.
— Увидишь — ахнешь!
Войдя в гардеробную, Левка обомлел: за столом у зеркала сидел человек в майке и гримировался... ногами. Рук не было. Совсем. На вешалке висела фрачная рубашка, в рукава которой были вставлены два протеза в белых перчатках.
— С приездом, Шурка! — крикнул Владимир.
Человек обернулся.
Лицо у него было молодое, красивое, в правом ухе болталась крошечная золотая сережка. Подняв ногу, он сорвал с вешалки полотенце и вытер ноги так, как вытирают руки.
— Поздравляю с сыном!
— Спасибо!
Дадеш подошел к Владимиру, сбросил с правой ноги туфлю, протянул ее Владимиру.
— Временно буду работать с вами, понятно, да? Не возражаешь?
— Что ты! Очень рад! Помочь тебе одеться?
— Нет, я сам. Маринка в больнице? Завтра сходим вместе навестим! Ясно, да?
Он подошел к вешалке, снял рубашку с протезами, сел на ящик, надел ее ногами, нагнулся, застегнул на груди ремни от протезов, несколько раз повел плечами, прилаживая протезы поудобнее. Потом надел туфли, подошел к Владимиру.
— Заправь рубашку сзади!
Владимир заправил рубашку в брюки.
— Спасибо. А это новый партнер? — спросил Дадеш, кивнув в сторону Левки.
— Да. Знакомься. Лева. Это наш товарищ, замечательный артист и художник Сандро Дадеш.
— Вернее, Дадешкелиани. Дадеш — псевдоним. И артист и художник я далеко не замечательный, не верь.
Левка, скрывая смущение, пожал мягкую, как руку, ногу Дадеша. Обе ноги были сильно татуированы. Из-под обшлагов брюк виднелись изображения бабочек, кораблей, якорей. Рисунки были выполнены отлично.
— Дураком в детстве был, понятно, да? — с приятным грузинским акцентом сказал Дадеш, кивнув на татуировку. — Как альбом себя разрисовал, ишак! За один день не рассмотришь! А на груди и на спине — целая картинная галерея, даю честный слово! Как вывести, не знаю. Понятно, да? Не хотелось отставать от других ребят.
— Я поэксплуатирую тебя, — сказал Владимир. — Надо вылепить новые маски лягушек. Сделаешь?
— О чем разговор!
— И я помогу, — предложил свои услуги Левка.
— А ты разве рисуешь? — удивился Владимир.
Левка вышел из гардеробной, вернулся с альбомом. Рисунки понравились всем.
— Хорошо! — похвалил Дадеш. — Порисуем вместе!
На его ногах уже были надеты перчатки без пальцев — митенки. Владимир подал ему фрак. Дадеш присел, ловко попал протезами в рукава, выпрямился, подсел к зеркалу, снял туфлю, дотянулся ногой до белого бантика-бабочки, поправил его, потрогал хризантему в петлице, надел цилиндр.
— Все в порядке! Набрось-ка накидку!
Левка накинул на плечи Дадеша легкий шелковый плащ на белой подкладке.
— Меня смотреть пойдете? — спросил Дадеш. — Новый трюк делаю.
— Обязательно!
Левка и Владимир с партнерами отправились в зрительный зал, сели у форганга.
— Он из очень старинного рода, — сказал Владимир. — Родился в Сванетии. Горец. Ногами может делать все. Ты сам видел. Даже бриться может. Снайпер замечательный. Художник. Мастер на все... ноги.
— И ест ногами?
— Конечно. А чем же? Он очень чистоплотный. И нож, и вилку, и ложку держит красиво, по всем правилам. Он и шить умеет. И вышивает отлично.
Раздался выходной марш из кинофильма «Цирк».
— Смотри, идет, — сказал Владимир.
На манеже появился Дадеш. Он сбросил с ноги туфлю, снял цилиндр, подкинул его к самому куполу и ловко поймал ногой.
— Здорово! — воскликнул Левка.
— Подожди. Еще не то будет! — сказал Владимир.
Сандро сел у ресторанного столика, взял ногами меню, полистал его, достал правой ногой из внутреннего кармана очки, подбросил их и поймал переносицей.
— Настоящий жонглер! — вырвалось у Левки.
— Да еще какой! Смотри, смотри дальше!
Дадеш снял с ноги часы, поднес их к уху, завел, переставил стрелки и положил на стол.
— А он и в жизни часы носит на ноге?
— Конечно. Не на протезах же!
К Дадешу подошла официантка, приняла заказ. Она никак не могла вытащить из бутылки пробку. Дадеш быстро ввинтил штопор, вырвал пробку, бросил ее вместе со штопором вверх, поймал пальцами на лету. Потом достал портсигар, вынул из него папиросу, размял, отправил в рот, достал спички, вытащил одну, подбросил коробку вверх и на лету зажег об нее спичку.
В зале дружно захлопали.
Дадеш подошел к мольберту и нарисовал угольком на бумаге портрет коверного клоуна. В конце номера выстрелом из ружья погасил свечку.
— Сила! Просто сила! — восторгался Левка. — А рисунки какие! Какой художник!
С этого дня Левка почти не расставался с Дадешем. Они рисовали, лепили головы лягушек, ходили стрелять в тир.
Однажды поздним вечером Левка проводил Сандро домой. Они стояли, курили. Из-за угла показались два пьяных парня.
— Дай прикурить! — обратился рослый к Дадешу.
Дадеш сдул пепел, перебросил языком папиросу из угла на середину рта, потянулся к парню.
— Эй, ты, «ручки в брючки», — грубо сказал парень, — не можешь дать прикурить по-человечески! — И толкнул его в плечо.
