— Я ожидал такое непонимание, — с готовностью закивал Вессенберг, вертя в пальцах стакан с «макалланом». — Решетников предупреждал меня, что вы сложный человек. Однако вы не должны забывать, кто стоит за организацией вашего, э-э, анабазиса[5]. Поэтому у нас есть определенные просьбы и условия.
— Черт с вами, — сказал Гумилев сурово. — Кто вы по званию хотя бы?
— Ксенобиолог, — расплылся в широчайшей улыбке эстонец. — А Санич?
— Начальник службы безопасности, — парировал Гумилев.
— Таким образом, кадровый офицер у нас в составе группы только один — Решетников.
— Не понял. Решетников идет с нами, но мой заместитель — вы?
— Я только что об этом сообщил. Так будет удобнее во всех отношениях.
Гумилев решил, что сейчас задавать еще какие-то вопросы бессмысленно — его посетитель слишком уклончив и осторожен, лучше уж потом поговорить с более открытым для диалога Решетниковым. Заместитель так заместитель, какая разница, в конце концов.
— Как вас, простите, по имени-отчеству? Я видел личное дело, но запамятовал.
— Индро Юльевич.
— Очень приятно. Андрей Львович. Итак, вы пришли представиться и сообщить, что у меня появился заместитель. Ваши функции в группе?
— Все, что касается Зоны 51 и того, что мы в ней обнаружим. Организационная часть полностью остается за вами.
— Туда еще пробраться надо, — задумчиво произнес Гумилев. — Вы же не думаете, что это будет легкая пешая прогулка? Я видел результаты спутниковой съемки — база не безжизненна, там кто-то есть. И этот кто-то вряд ли ждет нас с распростертыми объятиями.
— Давайте решать проблемы по мере их поступления, Андрей Львович.
Вессенберг поставил недопитый стакан на край стола.
— Собственно, у меня все, — сказал он. — Если возникнут вопросы, всегда можете связаться со мной через Решетникова. Если нужно будет подъехать — я тут же подъеду.
— В таком случае не смею вас задерживать.
Гумилев поднялся из-за стола и проводил гостя. Когда Вессенберг вышел, он вернулся, нажал кнопку селектора и произнес:
— Олег, зайди, пожалуйста. И захвати дело эстонца.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
На земле и под землей
Признаться, в канализации Ростислав Шибанов сроду не был.
В детстве имел такой шанс, когда, играя в войнушку, убегал от «немцев» и наступил на люк, который рабочие халявно прикрыли какими-то тонкими дощечками. Провалившись, Ростислав уцепился за край люка и так висел, оглашая окрестности тоскливыми воплями. «Немцы» с перепугу смылись по домам, решив, что Ростик убился, поломал себе все ноги и орет перед смертью. Не исключено, что тем бы и закончилось, но мимо шел пьяненький мужичок, который извлек будущую звезду НХЛ из люка, надрал уши и дал прощальный поучительный пендель, сказавши:
— В другой раз под ноги смотри, лишенец!
Дальнейшее знакомство Шибанова с канализационными системами заключалось в чтении «Отверженных» Гюго. Описание мрачных парижских недр, по которым Жан Вальжан тащит раненного Мариуса на баррикадах во время восстания 1832 года, поразило Ростислава до глубины души. Вот и сейчас он подсознательно ожидал увидеть обросшие мхом и плесенью кирпичные стены, позеленевшие скелеты, прикованные цепями в зарешеченных нишах…
А ничего такого не обнаружилось. Сухие коридоры с проложенными по стенам кабелями и трубами напоминали обычный подвал какого-нибудь учреждения. Видимо, непосредственно как канализация они уже давно не использовались, с самой Катастрофы, а дожди промыли стоки, унеся почти весь мусор.
Стараясь сохранять выбранное направление, Шибанов пошел вперед по узкому коридору, освещая его трофейным фонариком. По идее, здесь имелось аварийное освещение, но оно вряд ли работало, да и как его включить, Ростислав не представлял.
Девушки шли следом, тихо перешептываясь. Как и Шибанов, они тоже вряд ли когда-либо бывали в канализации. Мидори довольно долго не могла поверить, что им не приходится брести по колено в дерьме. Да и вообще, наученная горьким опытом последних лет жизни, она постоянно ожидала, что мир встанет с ног на голову и какая-нибудь дрянь случится непременно. Так что тихие и чистые подземные коридоры ее только больше настораживали.
Они продвигались довольно быстро, останавливаясь только для того, чтобы Мидори поставила очередную отметину маркером на стене.
— Я читала, что в канализационных коммуникациях водятся аллигаторы, — вполголоса произнесла Мидори, озираясь по сторонам.
— Это газетные утки, — сказал Шибанов. — Хотя как-то в Нью-Йорке, кажется, действительно поймали в канализации крокодила. Но он был маленький и убежал совсем недавно. А долго жить и тем более размножаться они в таких местах не могут, ученые это регулярно объясняют, а газетчики регулярно придумывают очередную страшилку.
— А, нет! Я не в газете читала, меня приглашали сниматься в таком кино, — припомнила Мидори. — Не помню уже, что там пошло не так. Роль охотника за крокодилом должен был играть Джейсон Стэтхэм.
Шибанов уже привык к рассказам Мидори о ее неудавшихся кинопроектах. Иногда он подозревал, что девочка все выдумывает, но, с другой стороны, был в курсе, что таких неснятых картин в Голливуде тысячи.
— Судя по всему, фильм не стали снимать, потому что крокодил отказался работать со Стэтхэмом? — уточнил он.
Мидори и Атика захихикали, потом жена Ростислава со вздохом пожаловалась:
— Очень хочется есть…
— Вы же поели в гостях у Мастера.
— Да я понимаю, но… Наверное, это нервное.
— Вот, — сказала Мидори, чем-то зашуршав. — Батончики. Они довольно старые, но думаю, есть можно. Шоколад же не портится?
— Где ты их взяла? — удивилась Атика.
— В джипе, в бардачке. Эти уроды плюс ко всему оказались еще и сладкоежками.
— Расти, хочешь кусочек? — спросила Атика. Ростислав покачал головой и, продолжая шагать, предупредил:
— Насколько я помню, шоколад все-таки портится. Батончику минимум два года. Вы с ним поаккуратнее.
Прозвучало это строго, но Шибанов знал, что никто батончиком не отравится. Скитания, во время которых приходилось питаться просроченными консервами, собачьим и даже крысиным мясом, дали хорошую тренировку их желудкам.
С батончиками девушки разобрались мгновенно. Ростислав про себя отметил, что у них нет воды и нет даже емкости, куда можно было бы ее налить, если вдруг вода обнаружится. Наверное, в «хаммере» валялась какая-нибудь канистра или термос, но не возвращаться же теперь наверх…
Интересно, что там поделывают людишки Мастера? Шибанов, за последние пару лет нахватавшийся основ боевой тактики, оценивал их действия довольно скептически. Хотя оно и понятно: основные силы, бывшие кадровые военные, видимо, стерегут стены или отбивают атаки рейдеров, если таковые случаются. Возможно, даже наносят какие-то превентивные удары, патрулируют прилегающие территории. Именно так в свое время рассказывали Ростиславу те, кто бывал в Солт-Лейк-Сити. Вокруг же Мастера сидят обычные полицаи, которые могут стукнуть по зубам человека, имея на поясе пистолет, а на плече — штурмовую винтовку. Бойцы из них никакие, и Мастер это, вполне возможно, поймет после случившегося побега.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
