Между тем Брюс продолжал:
– Я полностью доверяю тебе. Все решения принимай на месте самостоятельно, не связываясь со мной.
Патрик быстро поцеловал Дорис в щечку, уже мысленно находясь далеко от нее. При этом он выглядел весьма взволнованным, а выражение лица его было извиняющимся.
– Я возьму машину, дорогая. Она мне сегодня нужна.
– Обязуюсь доставить леди домой целой и невредимой, – произнес Брюс торжественно-серьезным тоном.
Дорис, чутко реагирующая на все нюансы, уловила какой-то странноватый оттенок в том, как он произнес слово «леди». Она метнула на него очередной злой взгляд.
– Я в состоянии добраться до дома сама. – А про себя подумала: уж лучше всю дорогу пройти пешком, чем сесть в машину с подобным негодяем.
– Не беспокойся, дорогая. – Слова Патрика прозвучали довольно формально. А она провела ладошкой по поле его пиджака, как будто боялась утерять последний физический контакт с ним. Больше всего Дорис хотелось попросить Патрика, чтобы он забрал ее с собой или не уходил сам.
И тут же вопреки логике она подумала: да справлюсь я с этим Кейпшоу. Не так уж он и страшен.
– Боюсь, что вы к концу вечера очень устанете и вам будет трудно вести автомобиль. – Она понимала, как по-дурацки это звучит, но все же пыталась ухватиться за соломинку. Однако никакой другой реакции от Брюса ждать не приходилось – слова Дорис позабавили его. Хотя, усмехаясь, он не выглядел добрым дядюшкой, проявляющим снисхождение к неразумности молодости.
Молодой человек потрепал ласково Дорис по плечу, перед тем как покинуть ресторан.
– Как он любит вас, ну просто, как мать родную.
Дорис не проронила ни слова, а он приглашающе кивнул на подвезенный столик с десертом. Она была сладкоежкой, но сейчас ей было не до того.
– Наши отношения не строятся по формальному признаку «мачеха – пасынок».
Столик со сладким увезли.
– О, в этом я не сомневаюсь!
Наглая, самодовольная рожа… Дорис не беспокоило, что в мыслях она не являла собой образец воспитанности. Каждый раз, когда он открывал рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость в ее адрес, она с трудом преодолевала желание вцепиться острыми наманикюренными ноготками в его физиономию. Степень ненависти к нему и желание сделать ему больно даже напутали Дорис.
– Разрешите вашей фантазии действовать без ограничений. Хоть так компенсируйте вашу убогую личную жизнь. Представляю, как тяжело вам дается монашеский образ жизни. – На лице женщины, видимо, отразилось неприкрытое отвращение, и от этого он даже вздернул голову, невольно демонстрируя повышенное внимание к словам Дорис. – Хочу еще раз напомнить вам, что какое бы давление вы на меня ни оказывали, вам не сломить мое намерение не покидать Блэквуд. – Она как бы продолжила прерванный на какой-то точке разговор. – Чем больше вам этого хочется, тем тверже мое решение не доставить вам этой радости.
Дорис откинула голову и положила подбородок на сцепленные пальцы. Локти ее уперлись в край стола. Улыбка выражала удовлетворение собой, это же светилось в глазах. Как приятно было ощущать силу и превосходство над ним.
Глаза Брюса скользнули сверху вниз. С копны ярко-рыжих волос он перевел взгляд на лицо, потом на вздымающуюся грудь, затем, насколько было возможно из-за стола, еще ниже. Дорис не привыкла считать собственное тело товаром. Пропади он пропадом с его оценивающим, похотливым взглядом!
Брюс продолжил беседу как ни в чем не бывало.
– Мне почему-то казалось, что между вами и Патриком более доверительные отношения. Он что, ни о чем вам не говорил?
Открытый вызов в его взгляде заставил ее сердце болезненно сжаться.
– Что вы имеете в виду? – встревожено спросила Дорис.
Он знал, что она задаст этот вопрос, потому что управлял ходом их диалога.
– Патрик получил очень заманчивое предложение купить отель на Канарах.
Женщина облегченно вздохнула, потому что ожидала совсем другого.
– Так это же здорово! Он всегда мечтал о самостоятельном деле, вроде этого. – Она не стала сдерживать своей радости от этой новости. Потом вдруг нахмурилась, и ее темные брови сошлись к переносице, образовав почти прямую линию. Почему Патрик не сказал ей ни слова о возможных приятных переменах в своей судьбе?
А Брюс, будто читая ее мысли, в свойственной ему желчной манере прокомментировал:
– Имейте в виду, что по-настоящему на этом свете вашего пасынка интересуют только деньги.
Он внимательно проследил за изменением выражения глаз своей собеседницы, чтобы понять, дошло ли до ее сознания сказанное им. Теперь он и сам нахмурился, словно ее однозначная реакция нарушала какой-то установленный им внутренний баланс.
– А что будет с Блэквудом? – Голос Дорис напомнил шелест легкого ветерка.
– Учитывая настроение сидящей рядом со мной его обитательницы, не знаю, что вам ответить, дорогая. А вы-то как думаете? – Эту фразу он произнес медленно, растягивая и смакуя слова.
В широко раскрывшихся глазах Дорис сверкнул протест.
– Патрик любит Блэквуд… Несколько поколений его рода жили в этом поместье. В течение многих десятилетий они владели и всей землей в округе. Для вас Блэквуд – это груда камней, кирпича и бревен. Разве вы можете понять, что каждый дом имеет собственную душу? – Этот вопрос она задала с издевательски снисходительной улыбкой.
Брюс предлагает совершить настоящее жертвоприношение, подумала она. Патрик не сможет расстаться с Блэквудом – это его родной дом.
– Дорогая, – откуда-то издалека прозвучал голос Брюса, – зачем вы с таким надрывом произносите слова «душа», «дом»? Ведь и вы, и я отлично понимаем, что оба понятия чужды вам по самой своей сути, – Тут он громко хрустнул длинными сухими пальцами. – Патрик не откажется от сделанного ему предложения из-за какого-то дома. Он весь устремлен в будущее, свое будущее.
– Да вам-то откуда все это известно?
Квадратная челюсть Брюса выдвинулась вперед, губы превратились в две узкие полоски, из-за чего рот стая похожим на щель.
– Интересно, о чьих это родовых корнях мы тут рассуждаем. Что-то я не вижу циркуляции голубой крови в ваших очаровательных венах. Между прочим, может быть, вас это удивит, но я лично вырос в доме, не сильно отличающемся от Блэквуда.
– Так и катитесь туда! – Дорис понимала, что ведет себя недостойно, ей самой был противен ее голос, наполненный злобой. Но сдержать себя она просто не могла.
– Ах, если бы это было возможно! – Он холодно парировал ее выпад. Зеленые глаза смотрели на нее с такой откровенной враждебностью, что Дорис даже вздрогнула, но взгляд отводить не стала.
– Учтите, если Патрик не воспользуется этим шансом, его всегда будет грызть мысль, что ключ к главному успеху в жизни был у него в руках. А подобная навязчивая идея способна вывести из себя и более уравновешенного человека. – Брюс говорил, как бы размышляя вслух. – И опять же Патрик станет искать рано или поздно козла отпущения за свое поражение. Сейчас ваше очарование и ослепительная улыбка убеждают его в том, что лучше мачехи просто не бывает. Но потом… – он даже причмокнул от удовольствия, представив себе это «потом», – потом он поймет, что это вы были главным препятствием на его пути к благополучию… Надеюсь, такие соображения могут поколебать вашу твердокаменную позицию. – Брюс даже не считал нужным скрыть издевку в голосе. – Вы женщина сообразительная и уже, наверное, поняли, что в описанной мной ситуации ваши оправдания задним числом останутся гласом вопиющего в пустыне. Был бы я попрямолинейнее, то с самого начала открыто заявил, что такой маленький социальный паразит, как вы, вообще не может отвечать за разрушение чьего-либо родового гнезда, потому что не обладает присущими нормальному человеку эмоциями. – Зеленые глаза метали молнии, Брюс с треском поставил стакан на ни в чем не повинный стол. – Когда дело касается таких особ, как вы, не могу заставить себя церемониться… – завершил он свои обличения хриплым скрипучим голосом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
