– Сегодня ты снимаешься с продюсером в паре.
И нет, это не тот дед из Европы с волосатым пузом, а высокий брюнет с волевым подбородком и спортивным телосложением в раскрытом халате Санты. Взгляд невольно опустился на четко прорисованные кубики пресса, на подкачанную грудь, на маленькую татуировку у левой груди, рисунок которой сложно было разглядеть.
Откуда у него такое тело?
Откуда у него тату?
Что этот гад вообще здесь забыл?
Наверняка у любого человека с вагиной между ног затряслись бы поджилки от благоговения. Но не у меня. Серьезный взгляд с легкой толикой похоти заставил меня замереть на месте от страха и неизвестности.
«Санта» подошел ближе, практически приблизившись ко мне вплотную, и произнес:
– Ну что, Мия, ты готова переспать со мной?
Мужчина заправил рыжую завитушку мне за ухо, пока я была в ах… Находилась в легком шоке и слушала, как сердце готово выпрыгнуть и навсегда оставить меня с дыркой в грудной клетке. Кислорода катастрофически не хватало, как бы глубоко я не пыталась наполнить легкие. Эти холодные глаза ужасно меня пугали своей уверенностью, словно я уже принадлежала ему.
Как сегодня в офисе, когда он точно также подошел ко мне и попытался нарушить мое личное пространство. В тот раз у меня хватило сил дать отпор, а сейчас я застыла на месте, словно статуя, не в силах противиться. Или даже ответить на банальный вопрос, на который мы оба знали ответ. Единственное, что сорвалось с моих губ, это…
– Вы? – выкрикнула я, глядя на самого ненавистного, противного и напыщенного…
Эрнеста Сергеевича, что его за ногу!
– Какого черта вы тут делаете? – я перевела взгляд на режиссера, у которого был явно довольный вид. Только не говорите, что они все подстроили, а мне придется подыграть в их авантюре.
– Через пять минут мотор. Готовьтесь, – произнес режиссер и снова прошел к камере.
Мой босс смотрел на меня как на куклу в Детском мире. Красивую, разукрашенную и готовую на все. Ох нет, это не про меня. И своими кубиками под красным плащом вы меня не впечатлите. Вот вообще не впечатлите. Я и так не могла выкинуть из головы размер вашего….
Вот черт! У него же там… большой. Боже мой! Как мы будем сниматься? Он же меня разорвет! Во всех смыслах! Так, стоп, Мия. Ты действительно собралась сниматься с ним и не бороться за нормального партнера со скромным размером? Да, он тоже важен в этой индустрии, и явно не в сторону больших достоинств.
Эрнест Сергеевич окинул меня похотливым взглядом, словно он уже меня трахал. Только мысленно, босс, мысленно. Хотя вы мне уже не босс. Я едва смогла отойти на шаг от него, не сразу заметила, что в комнате мы одни. Полураздетый дед-мороз, развратная снегурочка, у которой под халатом только легкий пушок, и большая двуспальная кровать. Все, я попала…
– Ну что, мне идти в пизду?
А? Что? В какую еще пизду? Я не заказывала туда дорогу? Однако босс смотрел так, словно я жаждала, чтобы он сходил на огонек в мое самое сокровенное место.
– Нет, не стоит, – я примирительно подняла ладони и отошла на шаг от Эрнеста Сергеевича, но это не помогло – он преодолел расстояние между нами в один миг.
– Почему же? Стесняешься? – запел Эрнест Сергеевич.
– Нет, я….
О, боже! Почему я играю в эти непонятные игры? Ломаюсь, как девственница, невинную из себя строю? В офисе я была более расторопна и послала босса куда подальше. И вообще, что себе позволял этот… У него что, на груди татуировка дракона? Серьезно? Прямо на подкачанной груди, которую он напрягал. Напрягал? Так показушно? Знаете, как бодибилдеры напрягали и расслабляли мышцы, чтобы показать богатырскую силушку. Этот факт почему-то заставил злость выйти наружу.
Я тут же оторвала глаза от шикарной груди босса и прокричала в лицо:
– Я не буду работать с вами!
– Тебя выбрали на роль, ты согласилась. Подписывай контракт, и пошли сниматься.
– Подписывать! С вами? Ни за что! Я не выбирала вас!
– Тебе не нужны деньги?
Вот гад! На больное давил, продавливал меня, заставлял согласиться на эту авантюру. Но как? Как я могу пойти на это? Мне очень нужны деньги, как кровь из носа. Если я в скором времени не внесу за аренду и не оплачу ремонт, нам конец. У мамы ничего нет, а мои накопления мистическим образом исчезли.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Неужели мне придется согласиться переспать с ним на камеру?
Я не хочу.
Вообще никак не хочу.
Надо…
– Тогда у тебя нет выбора, – ответил он на мой молчаливый кивок. Эрнест Сергеевич подошел вплотную, погладив костяшками пальцев как хозяин. Хзяин моего тела на несколько часов. – Ты сделаешь все, что я скажу, Мия.
Моя имя он растянул, произнес каждую букву, каждый звук, словно смаковал, пробовал на языке, как самый дорогой кофе на свете.
Я посмотрела в серые, помутненные от похоти глаза, сглотнула от страха и поняла, что у меня нет ни единого шанса сопротивляться. У меня нет выбора. Продакшн заплатит хорошие деньги, если я соглашусь на пару часов забыть о своих принципах и гордости.
– Я согласна… – произнесла я со смирением, расстегивая пуговицы новогоднего халатика.
Хуже уже не будет, нужно только пережить этот ад…
Глава 14
Она серьезно?
Первая мысль, пришедшая в голову, когда эта рыжая ехидна потянулась аккуратными белоснежными пальцами к жемчужным пуговицам на халате снегурочки и расстегивала их. Одну за другой. Медленно. Притягивая мой взгляд. И не отрывая свой от моих глаз. Ммм… уверенность зашкаливала? Хочешь, собью ее в два счета?
– Ну что, готовы? – вошел режиссер. – Эй, ты что творишь? Мы еще договор не подписали.
– Готовлюсь, – уверенно произнесла малышка, не отрывая от меня серых глаз. Она действительно уверена в собственных действиях. С одной стороны – забавно наблюдать за ней, а с другой – ненароком задумываешься, не поехала ли у девчонки крыша. Я, конечно, хотел ей отомстить за сцену в офисе, которой она подорвала мою стойкую репутацию, но не до такой степени, чтобы она сошла с ума во всех смыслах этого слова.
– Рано готовиться, свет не поставили.
– Я заранее, чтобы в кадре не облажаться.
– Так, – я подошел ближе и запахнул халат, из-под которого вот-вот показалось бы нижнее белье. – Сначала договоримся о ходе действий, подпишем контракт, потом делай, что хочешь, – произнес я строго и повел ее к столу.
Конец ознакомительного фрагмента.
