После занятий Кирилл повел меня по магазинам. Я и забыла, что он обещал мне это. Мы ходили из одного бутика в другой. Везде со мной носились как с принцессой.
Я думала, Кирилл купит мне только футболку или джинсы. А он обновил весь мой гардероб.
- Знаешь, мне как-то неудобно, - попыталась возразить я.
- Почему? Я же взамен от тебя ничего не прошу. Я уже все получил, - рассмеялся он. – Это моя благодарность тебе. Женщин надо баловать. Тогда они расцветают.
На это мне возразить было нечего.
Домой я проскользнула незаметно. В обеих руках пакеты с фирменными названиями. Мама если увидит, замучает расспросами откуда и на какие деньги. И что мне ей ответить? Она не поймет…
Сложила вещи в шкаф. Без этикетки мама сроду не догадается, сколько это стоит. Если спросит, скажу, что купила в Губернском рынке. Мама не разбирается в брендовых вещах, только в названиях брендов. Ей что с базара, что из бутика – все одно. Главное, чтобы было модно и похоже на фирму, как она говорит.
Однако, когда мы были в Москве несколько настоящих брендовых вещей она себе купила. «Женщина должна себя любить и баловать,» - сказала она тогда. Деньги отвалила за покупки бешеные. Зато осталась довольна и почувствовала себя истинной светской дивой.
* * *
Семестр стремительно шел к завершению. Лекции, семинары, зачеты. Я разрывалась между занятиями и встречами с Кириллом. Мы виделись почти каждый день. Частенько я оставалась у него до утра. Уж какая тут учеба! Я каким-то чудом ухитрилась не наделать хвостов.
Мама начала что-то подозревать. Она порой допрашивала меня с пристрастием. Я врала ей, что занимаюсь у подруг. Мама верила. Или ей так было проще. Все ее мысли занимали Павел Борисович и его бракоразводный процесс.
Мама строила планы на будущее. И оно обещало быть блестящим. Фирма Белова процветала и приносила отличный доход. А что еще надо для полного счастья, как ни статус в обществе и материальное благополучие? Все остальное тлен!
А я все глубже и глубже погружалась в любовный омут. Я тонула в нем, и это было прекрасно!
Чем больше времени я проводила с Кириллом, тем сильнее влюблялась в него. И однажды призналась себе, что это не влюбленность. Я люблю Суровцева и готова ради него на все. Куда бы он ни позвал меня, я за ним пойду.
Ожидала каждой новой встречи с замиранием сердца. Мне было так хорошо рядом с Кириллом. Его ласки уносили в заоблачные дали, в страну блаженства и вечной любви. Туда, где только радость и счастье, где нет печали и слез.
Я видела, что желанна. Кирилл называл меня «только своей», «единственной», «самой лучшей». Говорил, что без ума от меня, что любит. От его слов мое сердце радостно замирало, а на душе становилось тепло и спокойно.
Но взгляд синих глаз Кирилла красноречивее любых слов. Я верила ему безоглядно. Счастье переполняло меня.
Анжела как-то саркастически поинтересовалась, когда свадьба. Я только отмахнулась. Кому это сейчас надо?
Я не собиралась тащить Суровцева в ЗАГС. Куда спешить? У нас все впереди. А пока я наслаждалась каждым мгновением, проведенным с Кириллом.
Пусть у него до меня было много девушек. Какое это имеет значение? Его прошлое меня не интересовало. Теперь у него есть я и больше он ни на кого не смотрит.
Уж как Анжела крутила перед ним хвостом. Нет, ничего у нее не получилось. На каждом семинаре она кидала томные взгляды на Кирилла, задерживалась после занятий, чтобы прояснить какие-то непонятные ей моменты в теме.
Но Суровцев оставался к ней холоден как айсберг. Зачем ему какая-то Анжела, когда его девушка - я? Он сам сказал - больше ему никто не нужен.
Мне не нравилось такое поведение подруги. Однако я знала, что ее чары на Кирилла не подействуют. Разумеется, Анжела уверяла меня, что Суровцев ее совсем не интересует. Просто она хочет получить отличную оценку на зачете. Я не верила ни единому ее слову.
Собственно, я всегда знала, что на Анжелу нельзя положиться, она предаст в любой момент, если ей это будет выгодно. Да и подругами нас можно назвать с натяжкой. Нет у меня подруг, не сложилось. Есть однокурсницы, одноклассницы, ровесницы-соседки, но не закадычные подруги.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Кирилл никогда не говорил со мной про Анжелу. Словно ее и не было. Да и что о ней говорить? Ее навязчивость раздражала меня, но я верила Кириллу, знала, что он меня не променяет ни на кого.
Май радовал солнечной погодой. Грозы были короткие и теплые. После них воздух пах мокрой зеленью. Дни мелькали один за другим. Тяжелые и ароматные гроздья сирени сменили нежную пену яблонь.
Мы с Кириллом часто гуляли по набережной. Нам нравилось смотреть, как солнце медленно опускается за горизонт. Часами сидели в кафе на открытой веранде, наслаждались теплыми сумерками.
Кирилл дарил мне прекрасные букеты. Пришлось признаться маме, что я встречаюсь с парнем. Каждый раз, когда я приносила цветы домой, мама интересовалась, все ли у нас серьезно. Ее очень волновало, чтобы я не выскочила замуж слишком рано.
Пообещала маме, что этого не случится. Сначала надо окончить институт. Потом немного поработать. У меня такие планы! Возможно, я тоже останусь на кафедре. Ведь я отличница. Почему бы не построить карьеру преподавателя?
Не рассказывала маме подробностей о Кирилле. Сказала только, что он из хорошей семьи, у него высшее юридическое образование, и он уже работает. Но умолчала, что Суровцев – мой преподаватель.
Маму вполне устроило, что мой парень успешный мужчина, остальное ее волновало мало. Даже если выйду замуж, жить своего избранника к ней не приведу. Это главное. Мама давно говорила, что такой вариант неприемлем. Вот и Ира ушла жить к мужу.
У мамы своя жизнь, у нас – своя. И не надо друг другу мешать. Тогда все будет хорошо. По правде сказать, я сильно сомневалась, что смогу долго ужиться с Павлом Борисовичем под одной крышей. Я уже потихоньку подрабатывала. А на втором курсе планировала заняться этим всерьез, снять квартиру и съехать от мамы.
Как-то раз я попросила ее выделить хотя бы небольшую долю денег, что оставил мне отец, когда уходил от нас. Тогда я смогла бы жить самостоятельно.
Но мама страшно разозлилась. Сказала, что уже все потратила, пока растила меня. И чтобы больше я никогда к этому вопросу не возвращалась. Я знала, что это неправда. Уже на следующий день после моего восемнадцатилетняя мама повела меня в банк. Я перевела деньги со своего счета на ее. И сумма там была немалая. Однозначно больше того, что потрачено на меня. Однако возражать я не стала.
Мир и покой в семье – это главное. Так всегда говорила мама. А спорить с ней бессмысленно.
Глава 8
В середине лета Кирилл стал реже звонить мне. Мы виделись уже не каждый день. Конечно, Суровцев занятой человек, у него много работы на кафедре. Да и у меня только что закончилась сессия.
Я едва не завалила ее. Успела в последний момент отчитаться по задолженностям. В конце концов смогла взять себя в руки и сдала все экзамены на отлично. Снова буду получать повышенную стипендию.
Но беспокойство холодной рукой сжимало мое сердце. Я пыталась убедить себя - все хорошо. Но где-то глубоко в подсознании понимала, что-то не так.
В пятницу позвонила Кириллу. Он отвечал рассеянно, сказал, что занят, сегодня встретиться опять не получится, и он перезвонит позже. Я уже почти сбросила вызов, когда услышала, что он разговаривает с кем-то. Суровцев случайно не отключил трубку.
- Опять Ленка, - буркнул он.
Ему ответил мужской голос:
- Что, достала? – кажется, это был Антон.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я насторожилась и прислушалась. Руки похолодели и стали влажными. Сердце сжалось и упало в бездну.
- Слегка, - небрежно бросил Кирилл. - Отношения дольше трех месяцев напрягают. Плесни-ка мне виски. Этот роман что-то затянулся.
Я не верила своим ушам.
- Хочешь ее? Могу плавно передать в твои умелые руки, - коротко рассмеялся Суровцев. – Похоже, ей понадобится утешение. Лена – натура тонкая, чувствительная. Даже слишком.
