Мистер Карри свирепо озирался, но вокруг не было ни души. Будь он не так зол, он заметил бы на снегу три цепочки следов, указывавшие путь отступления неразлучной троицы.
Немного дальше цепочки разделились: следы ног обрывались возле дома Браунов, а следы лап уходили в сторону рынка.
Паддингтон решил, что общение с мистером Карри слишком затянулось. Кроме того, часы уже показывали почти половину одиннадцатого, и мистер Крубер ждал его на «послезавтрак».
* * *
– Наш мистер Карри, похоже, совсем из ума выжил, – заметила немного позже миссис Браун. – Утром он расхаживал по саду в халате и пижаме – это в такую-то погоду, – а потом пустился бегать кругами и всё грозил кому-то кулаком.
– Мм… А я незадолго до того видела, как Паддингтон играл в снежки у него в саду, – с намёком отозвалась миссис Бёрд.
– О господи! – Миссис Браун выглянула в окно. Небо расчистилось, и на его ярко-голубом фоне деревья, согнувшиеся под тяжестью снеговых шуб, выглядели совсем как на рождественской открытке. – Тишь-то какая! Того и гляди что-нибудь приключится!
Миссис Бёрд тоже подошла к окну.
– Экий симпатяга у них снеговик получился! Маленький, а прямо как живой.
– А что там у него на голове? Никак Паддингтонова шляпа? – удивилась миссис Браун.
Тут дверь отворилась, и вошли Джонатан с Джуди.
– А мы как раз хвалим вашего снеговика, – сказала их мама.
– Это не снеговик, – с таинственным видом поправил Джонатан. – Это белый медведь. Сюрприз для папы. Ага, а вон и его машина!
– Похоже, его ждёт ещё один сюрприз, – сказала миссис Бёрд. – Мистер Карри караулит у забора!
– Полундра! – воскликнул Джонатан. – Всё пропало!
– Вечно этот мистер Карри всё испортит, – проворчала Джуди. – Отпустил бы он папу поскорее!
– Почему, доченька? – не поняла миссис Браун. – Какая разница?
– Какая разница?! – вскричал Джонатан. – Преогромнейшая!
Миссис Браун не стала допытываться. Она слишком хорошо знала, что рано или поздно всё выяснится само собой.
Пока мистер Браун отделался от мистера Карри и поставил машину в гараж, прошло довольно много времени. Наконец он вошёл в дом, и сразу стало ясно, что он здорово не в духе.
– Опять этот мистер Карри рассказывает всякую чушь про нашего мишку! Его счастье, что сегодня утром там не было меня, – я бы ему не снежок, а целый сугроб под одеяло засунул. – Он огляделся. – А кстати, где Паддингтон?
Паддингтон обычно помогал мистеру Брауну ставить машину в гараж, показывал лапами, куда ехать. Пропускать любимое развлечение было не в его привычках.
– Я его давным‑давно не видела, – ответила миссис Браун и посмотрела на Джонатана и Джуди. – А вы?
– Разве он не выскочил на тебя, папа? – спросил Джонатан.
– Выскочил на меня? – озадаченно повторил мистер Браун. – Нет… Я, по крайней мере, не заметил. А что, он собирался?
– Но ты ведь видел белого медведя? – спросила Джуди. – Там, у гаража…
– Белого медведя? – Мистер Браун наконец начал соображать, что к чему. – Господи, вы… вы хотите сказать… это – Паддингтон?
– Слыханное ли дело! – так и ахнула миссис Бёрд. – Значит, всё это время он стоит там в снегу? Ох, горюшко мне с этим медведем!
– Это он не сам придумал, – сознался Джонатан. – То есть не он один…
– Он, наверное, услышал голос мистера Карри и перепугался, – сказала Джуди.
– Немедленно тащите его домой! – распорядилась миссис Бёрд. – Тут и простуду схватить недолго! Пожалуй, придётся уложить его в постель без ужина!
Вы не думайте, миссис Бёрд вовсе не собиралась наказывать Паддингтона, просто очень испугалась за него, и едва он появился в комнате, она первая бросилась навстречу, принялась растирать ему лапы и щупать нос.
– О господи! Да он как ледышка!
Паддингтон стучал зубами.
– Мне не очень понравилось быть белым медведем, – сказал он слабым голоском.
– Ещё бы! – воскликнула миссис Бёрд и обернулась к остальным. – Мишутку надо немедленно уложить в постель с грелкой и напоить горячим бульоном. А я сию минуту вызову врача.
Она усадила Паддингтона перед камином и побежала за градусником.
Паддингтон свернулся в кресле мистера Брауна и закрыл глаза. С ним творилось что-то непонятное. Такого ещё никогда не было. То он дрожал, словно сидел в сугробе, то горел огнём.
Он плохо помнил, долго ли просидел в кресле, только разобрал, будто сквозь сон, что миссис Браун пихает ему в рот какую-то холодную трубку и не велит её кусать[5]. Остальное он видел смутно, как в тумане. А вокруг суетились, наполняли грелки, подогревали бульон и приводили в порядок его комнату.
Через несколько минут всё было готово, и Паддингтона уложили в постель. Он сказал большое-большое спасибо, вяло махнул лапой и закрыл глаза.
– Ему совсем плохо, – шепнула миссис Бёрд. – Он даже не притронулся к бульону!
– А ведь это я виноват, – тяжело вздохнул Джонатан, когда они с Джуди спускались вниз. – Это я всё придумал. Если чего случится, я никогда себе не прощу!
– Ничего подобного, мы вместе придумали, – попыталась утешить его Джуди.
Тут в дверь позвонили.
– Ну, вот и доктор приехал, сейчас всё выяснится.
Доктор Мак-Эндрю[6] довольно долго пробыл у Паддингтона, а когда вышел, лицо у него было очень серьёзное.
– Ну что, доктор? – кинулась к нему миссис Браун. – Он тяжело болен?
– Угм, – ответил доктор Мак-Эндрю с шотландским акцентом. – Лучш’ уж вам сразу сказать. Ваш мишк’ очень болен. Наверн’, играл в снегу, а к хол’ду он непривычен. Я дал ему лекарство – пока помож’т, а утром я первым дел’м к вам.
– Но он ведь поправится, доктор? – спросила Джуди.
Доктор Мак-Эндрю качнул головой.
– Пока трудн’ сказать, – ответил он. – Пока очень трудн’ сказать…
Он попрощался и уехал.
Грустно прошёл этот вечер в семействе Браун. Когда все уже ложились спать, миссис Бёрд тихонько перенесла свои вещи в комнату медвежонка, чтобы в случае чего быть поближе.
Ночью никто не мог заснуть. То Джуди, то Джонатан, то их родители постоянно заглядывали в комнату больного узнать, как дела. Немыслимо было даже подумать, что с Паддингтоном случится что-то страшное. Но всякий раз миссис Бёрд только качала головой и ниже склонялась над шитьём, так что никому не удавалось разглядеть её лицо.
На следующее утро весть о болезни Паддингтона облетела всю округу, и после обеда к дому один за другим потянулись встревоженные соседи.
Первым появился мистер Крубер.
– А я всё гадал, что же могло случиться с молодым мистером Брауном, – проговорил он сокрушённо. – Я ждал его на «послезавтрак», целый час подогревал какао…
Мистер Крубер ушёл, но ненадолго. Он вернулся с гроздью винограда, корзиной фруктов и букетом цветов. Всё это прислали торговцы с рынка Портобелло.
– Фрукты не ахти какие, сейчас ведь не сезон, – сказал он, точно оправдываясь, – но мы сделали всё, что могли.
У дверей он помедлил.
– Я уверен, что он поправится, миссис Браун. Все так этого хотят, что он не может не поправиться.
Мистер Крубер откланялся и пошёл в сторону парка. Ему почему-то не хотелось возвращаться в лавку.
Днём пожаловал даже мистер Карри. Он принёс яблоко и банку мясного пюре – очень полезного для больных, по его словам.
Все подарки миссис Бёрд аккуратно складывала возле кровати Паддингтона – на случай, если он проснётся и захочет есть.
Доктор Мак-Эндрю стал в семье частым гостем, но, как он ни старался, в течение двух дней никаких перемен не произошло.
– Время покажет, – вот и всё, что он говорил.
Наконец на третий день, за завтраком, дверь распахнулась, и в столовую влетела миссис Бёрд.
– Идите скорее! – крикнула она. – Паддингтон…
Все вскочили из‑за стола и замерли.
– Ему… ему не хуже? – прошептала миссис Браун.
– Боже сохрани, нет! – Миссис Бёрд принялась обмахиваться утренней газетой. – Я как раз хотела вам сказать: ему гораздо лучше. Он сидит в постели и просит булки с мармеладом!
– Булки с мармеладом?! – воскликнула миссис Браун. – Какое счастье! – Она не знала, смеяться ей или плакать. – Вот уж никогда бы не подумала, что буду так рада услышать слово «мармелад»!
И тут раздался громкий звон колокольчика, который мистер Браун поставил у постели медвежонка на всякий пожарный случай.
– О боже! – побледнела миссис Бёрд. – Боюсь, мы рано обрадовались…
Всё семейство взлетело на второй этаж и ворвалось в комнату больного. Он лежал, задрав лапы кверху, и глядел в потолок.
– Паддингтон! – прошептала миссис Браун, едва дыша. – Паддингтон, что с тобой?
Ответа все ждали как приговора.
– Мне, кажется, опять хуже, – слабым голосом отозвался медвежонок. – И чтобы это прошло, боюсь, мне придётся съесть два куска булки с мармеладом!
