Поликрат настолько полюбил эту немудрящую цифру, что даже название арабских сказок казалось ему не "1001 ночью", а 100,1 - то есть полным выполнением плана по ночам, да еще и с некоторым запасиком.
И, наконец, третьим следствием счастья была борьба с посягательствами.
Замдиректора никому не позволял посягать и сомневаться. А попытки, надо сказать, были постоянные.
- Поразительно! - возмущался проверяющий из министерства после осмотра строительства нового корпуса. - Технология допотопная! Каменный век!
Поликрат немедленно оскорблялся до самых глубин своей счастливой души.
- Где ж каменный-то? - раздраженно говорил он, смахивая яростную слезу. - У нас давно бронзовый век! Мы всегда шагаем в ногу со временем, да-с!
Тут же он принимался обильно плакать. Проверяющий в замешательстве уезжал обратно в министерство, увозя с собою сувенирную Афродиту, сделанную по высшему классу - то есть с головой и руками.
Время от времени на покой замдиректора посягала многотиражка, взявшая строительство под контроль. Но Поликрат сумел отвязаться от настырного редактора раз и навсегда.
- Что вы ко мне повадились? - спросил он однажды. - Видите, вот у меня утвержденный план строительства?
- Вижу, - ответил редактор. - И вы его регулярно срываете.
- Простите, - ядовито заметил Поликрат. - Вы, собственно, что заканчивали?
- Допустим, журфак.
- Так как же вы, человек без специального образования, беретесь судить о тонкостях строительного дела? В плане ясно указано: срок окончания работ - греческие календы. Вот когда они настанут, тогда и поговорим.
- Когда же они настанут?
- А вот как закончим строительство, так и настанут, - ответил великолепный Поликрат, и редактор отвязался.
Но однажды пришла беда.
Замдиректора сидел в кабинете и смотрел в окно на гору шлакоотходов. На него всегда умиротворяюще действовал вид Сизифа, возившегося на вершине с камнем.
Несун-рецидивист как раз пробовал усовершенствование - с помощью лебедки втаскивал камень наверх на веревке. Сизиф неторопливо крутил ручку и прикидывал, сколько можно сорвать за такую "рацуху".
Поликрат любовался идиллической картиной, как вдруг мирный ход его мыслей был прерван резким стуком в дверь.
Двое рабочих внесли в кабинет странный аппарат с клавишами и матово-бледным экраном.
- Распишитесь, - сказал старший рабочий. - Вам полагается.
- А что это такое?
- Разносим вот, - неопределенно ответил рабочий. - Расписывайтесь давайте. Компьютера не видали?
Рабочие ушли, оставив аппарат на столе.
Счастливый Поликрат в самом деле никогда не видал компьютеров. Он смутно припоминал, как на одной из летучек молниевержец что-то говорил об этих устройствах. Замдиректора плохо расслышал, что именно, так как лежал на диване в комнате отдыха и пил валерьянку. Отчетливо донеслись слова: "полный и безусловный переход" - и только. Поликрат решил тогда, что Зевс носится с очередной идеей-"фигс", и не стал забивать себе голову ерундой.
- Дождались, - прошептал он тоскливо, - не терпится им... Накупили импортных аппаратов!
Но компьютер отнюдь не был импортным. На маленькой бронзовой табличке значилось: "Мэйд ин Древняя Греция". Поликрат ощутил, как его сердце впервые в жизни дало чувствительный перебой.
Компьютер ему сразу не понравился. Первое же включение принесло конфуз. Вредная машинка мгновенно подсчитала точные сроки окончания строительства нового корпуса цеха амфор и дисков. По ней получалось, что, затратив указанные в отчетах средства и материалы, Поликратовская служба построила корпус еще в позапрошлом году, затем возвела вторично, а в данный момент заканчивала в третий раз...
Поликрат поспешно выключил аппарат и оглянулся. В кабинете, к счастью, никого не было. Замдиректора перетащил пакостную машинку на шкаф и замуровал пачками скоросшивателей.
Первым жгучим желанием было унести компьютер от греха обратно на склад. Но Зевс лично обходил кабинеты руководителей, проверяя, как используется новая техника... При посторонних Поликрату приходилось пользоваться аппаратом, но, оставшись один, он снова ставил компьютер на шкаф.
Самое обидное, поганая машинка нипочем не желала округлять, выдавая цифры с целой пригоршней знаков после запятой. Надвигался хаос. Истерзанный Поликрат решил биться за свое счастье до последнего.
На совещаниях он поражал олимповцев прорезавшимся красноречием. Слезы и стоны разом канули в вечность.
- Наша служба всегда находилась на высоте! - вещал он. - Свои сто и одну десятую мы всегда давали и будем давать. Даже несмотря на погоду! Зачем же нам затраты на никому не нужную компьютеризацию? Надо больше доверять нашим замечательным людям, чаще обращаться за советом к ним, а не к бездушному устройству! Свой компьютер мы готовы безвозмездно передать в бухгалтерию. Там он действительно нужен!
Тучегонитель, приписавший перемены в подчиненном благотворному действию новой техники, уступать был не склонен. Убеждением, следовательно, взять не удалось. Тогда Поликрат решил прибегнуть к методу физических действий.
Вернувшись с очередной летучки, на которой Зевс цитировал распечатку с олимповского ВЦ и высказал сомнения в благополучии дел на строительстве, итак, вернувшись в кабинет в состоянии угрюмого бешенства, замдиректора стащил компьютер со шкафа, поставил на стол и сурово произнес:
- Чтоб ты сдох!
Компьютер безответно взирал матовым оком на гневного руководителя. Поликрат протянул указательный палец и потыкал в экран.
- Все из-за тебя, зараза! Напаяли нам на голову...
Компьютер молчал. Дернув щекой, Поликрат размахнулся и сбросил аппарат на пол. Экран криво треснул по диагонали, я замдиректора задышал свободнее.
- Ай-ай-ай, - сказал он безжалостным голосом. - Какое несчастье. Мы остались без нашего замечательного компьютера. Как нам теперь жить! Ай-ай.
На радостях счастливый Поликрат "округлил" выполнение месячного плана с 79,7 до 100,2 процента. Однако всего через неделю аппарат принесли из ремонта. Мириться со вторичным появлением электронного врага замдиректора не мог. И он тайно вызвал к себе Сизифа...
Той же ночью в кабинете заместителя по капстроительству около полуночи послышался тихий крысиный шорох. Злоумышленник проник в помещение и унес компьютер Поликрата в неизвестном направлении, не оставив, как водится, никаких следов.
Поликрат блаженствовал. В его голосе появились прежние тоскливые нотки, походка стала шаркающей, а слезы были готовы хлынуть ручьем по первому зову. Короче, Поликрат обрел прежнее счастье.
Удар нанес, пожалуй, самый далекий от заводских хитросплетений работник "Олимпа". И на сей раз треснувшее поликратовское счастье разлетелось вдребезги навсегда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
