Читаем без скачивания Огнепоклонники - Владимир Соколов

Не дожил до воплощения своей мечты Г. Э. Лангемак, арестованный по ложному доносу в 1937 г. и расстрелянный годом позже.

Был сослан на рудники Колымы С. П. Королев. Там уголовники покалечили ему голову. (Этот факт еще ждет своего расследования.)

В. П. Глушко оказался в «шарашке». После освобождения Глушко стал действительным членом Академии Наук СССР (в 1953 г.), дважды Героем социалистического труда (в 1956 и 1961 гг.), лауреатом Ленинской и государственной премий. Долгое время он был главным конструктором и генеральным директором НПО «Энергия». Глушко закончил свой жизненный путь в январе 1998 г. в возрасте восьмидесяти лет. Его последним достижением является создание ракетно-космического комплекса «Энергия» — «Буран».

Как это, к сожалению, нередко случается, после ухода из жизни Глушко стал объектом клеветнических нападок. Его обвинили в разных грехах, но особенно обидными и несправедливыми были намеки на то, что он, якобы, задержал развитие советской космонавтики, неприемля использование в ракетах водородного топлива. Чтобы понять лживость этого обвинения, достаточно заглянуть в его книгу «Жидкое топливо для реактивных аппаратов», изданную Военно-воздушной академией им. Н. Е. Жуковского еще в 1936 г.

Вот что говорится в ней: «В настоящее время у нас в Союзе имеется возможность проводить исследовательскую работу с реактивными двигателями на этом горючем (жидком водороде, — В. С.). Однако место испытаний двигателей и ракет на жидком водороде связано с местом производства этого горючего вследствие трудности его длительного хранения и транспортировки».

В ту пору жидкий водород получали в Украинском ФТИ. В час удавалось произвести всего 12 литров.

Глушко писал: «Жидкий водород, как горючее, ценен во многих отношениях. Помимо высокой теплопроизводительности в смеси с кислородом он развивает температуру горения, лучшую по сравнению со всеми прочими известными горючими… Газообразование при горении водорода — наибольшее и составляет 1240 литров на 1 килограмм смеси…»

Таким образом, более полувека назад Глушко (по-существу, первым) оценил достоинства жидкого водорода как ракетного горючего. Что же заставило его не торопиться с применением этого топлива в разрабатываемых им ракетах?

«Удельный вес жидкого водорода 0,07 настолько мал, что у некоторых работников реактивного дела, естественно, возникло сомнение в практической целесообразности использования водорода, как горючего… Чрезмерно легкое топливо требует для своего хранения баки значительного объема, а следовательно, и веса. Вся система трубопроводов, арматуры, насосов и сам реактивный двигатель также должны быть увеличены в размерах, а следовательно, и в весе. Увеличение объема топливных баков реактивного аппарата, кроме увеличения веса, повлечет за собой чрезмерное удлинение аппарата».

Далее Глушко делает действительно ошибочный вывод, что «жидкий водород, как горючее, будущего не имеет». За это и ухватились его противники. Но, как говорится, критерий истины есть практика. А она блестяще доказала, что негативный вывод Глушко, справедливый для разрабатываемых в ту пору и позднее последовательных сочленений ракетных ступеней, утратил это свойство при переходе к параллельному, пакетному сочленению ступеней. И Глушко решительно отказывается от старой ошибки, смело применяя водородное топливо в ракете «Энергия». Каждый из четырех боковых блоков первой ступени содержит четырехкамерный двигатель РД-170, работающий на традиционном кислородно-керосиновом топливе и развивающий тягу 806 Т. А центральный блок (второй ступени) состоит из четырех однокамерные двигателей, питаемых смесью жидких водорода и кислорода и развивающих тягу в пустоте (каждый) 200 Т. Максимальная суммарная мощь всей двигательной установки ракеты «Энергия» достигает 170 млн л. с., т. е. более чем в восемь раз превосходит эту характеристику ракеты «Восток». Неправота оппонентов Глушко очевидна. Мой рассказ о делах и людях ГДЛ подходит к концу, а память вновь и вновь возвращается к тем далеким дням…

Огневой испытательный стенд располагался в Петропавловской крепости, у стены Меншикова бастиона, между двумя старыми тополями, давно уже срубленными. Двигатели устанавливали соплом вверх. И когда на высоту соборного шпиля с оглушительным грохотом взлетала бурая струя огня и дыма, прохожие на левом берегу Новы останавливались, недоумевая. Вмешался знаменитый «Большой дом», что на Литейном, и распорядился убрать струю. Над соплом установили бронекрышку, закрепив ее дюжиной стальных болтов. Получился гигантский примус. Струя исчезла, превратившись в огненный венчик, а рев только усилился. Но руководящее указание было выполнено, и все успокоились. Никому и в голову не пришло контролировать, как реагирует крепление крышки на мощное термодинамическое воздействие пламенных ракетных струй. И возмездие наступило. Во время одного из огневых испытаний ракетного двигателя крышка сорвалась с ослабленных болтов и, подобно «летающей тарелке», помчалась в сторону пляжа. А день был солнечный, купальный. Но судьба была милостива, и никто не пострадал. Однако огневые испытания в Петропавловке немедленно прекратили, перенеся их за городскую черту. Теперь на месте огневого стенда должна быть установлена памятная стела.

Подразделения ГДЛ были разбросаны по городу. Ракеты на твердом топливе разрабатывались в комнатах второго этажа Главного Адмиралтейства. Там, среди прочих сотрудников работал военный инженер по фамилии Бухгалтер, что вызывало немало курьезных недоразумений, Административное управление ГДЛ размещалось в доме № 19 по улице Халтурина, пороховые мастерские — в Галерной гавани на Васильевском острове. Первые опыты с ЭРД производились в Лесном, в ФТИ, полевые испытания — на артиллерийском полигоне, на Ржевке, отработка ЭРД и ЖРД — в казематах Иоанновского равелина Петропавловской крепости.

Конструкторское бюро второго отдела помещалось в светлой просторной комнате на втором этаже дома № 1 по Подъездному переулку, за Витебским вокзалом. Там над решением проблемы тепловой и коррозионной защиты камеры сгорания и сопла ракетных двигателей на жидком топливе трудился талантливый молодой конструктор Борис Андерсон. Кульманов тогда не было, и его рабочей площадкой была обыкновенная чертежная доска с наколотым на нее ватманом.

В середине комнаты стоял стол человека-загадки Александра Борисовича Шершевского. Он числился теоретиком-баллистом. Жил в номере «люкс» гостиницы «Астория» и в то голодное время пользовался «Инснабом». Приходя утром в удобное для себя время, садился за стол и засыпал. На вопрос Глушко: не заболел ли, Шершевский отвечал, что закрывает глаза, чтобы вид окружающих не мешал ему мыслить.

Внешность его была примечательной. На узких покатых плечах балерины болталась матросская «фланелевка», к которой была приколота булавкой веревочная петля с золотой паркеровской авторучкой. Плоский зад обтягивали вишневые штаны, а ноги — клетчатые гольфы. Огромный нос оседлывали очки в черепаховой оправе.

Он предлагал всем сотрудникам ветчину из «Инснаба», но не приносил и взятые под нее деньги не возвращал, заявляя, что оказал большую честь уже тем, что взял их.

По его словам, он был направлен в Германию на повышение квалификации и работал там у выдающихся ученых — Макса Планка, создателя квантовой теории, и Германа Оберта, крупнейшего немецкого ракетчика. Был вхож в семью Альберта Эйнштейна. Он упоминается в книге Лангемака и Глушко «Ракеты, их устройство и применение».

Несмотря на свои странности, работать Шершевский умел поразительно, забывая о времени и месте. Это приводило к серьезным конфликтам с охраной, приходившей опечатывать помещение на ночь. Именно так, исступленно, трудился он над внешнебаллистическими расчетами двухкорпусного ракетного летательного аппарата РЛА-100, называемого сотрудниками ГДЛ попросту «штанами». С этим аппаратом связано забавное приключение.

На полевые пусковые испытания прибыло из Москвы одно весьма высокопоставленное лицо. И надо же было такому случиться, что при пуске аппарата произошло искривление его стабилизатора, превратившее ракету в бумеранг. Ракета, описав дугу, помчалась в сторону пусковой позиции. Все бросились к укрытию. Первым добежало до него высокопоставленное лицо, чем убедило нас в пользе физической подготовки.