Читаем без скачивания Дальний рейд - Михаил Михеев

Вот так и остались они без пленных – больше никого живого на корабле не нашлось. Нашли, правда, еще один труп, как раз в том отсеке, который был поврежден вторым попаданием, однако это было уже как-то без разницы, только разве что подтвердило еще раз избитую истину о том, что «брони много не бывает!». Правда, останки чужаков заморозили – мало ли, вдруг многомудрые ученые придумают чего, но на этом проблемы только начались. Ну в самом деле, если попался тебе редкостный трофей – разве ты его бросишь?

Корабль чужаков, после недолгих обсуждений, решено было перетаскивать на базу и это вылилось в целую операцию. Перетаскивать корабли случалось и раньше, технически ничего сложного в этом не было – швартуешь его к борту корабля-буксира и тащи себе на здоровье. Хороший пилот с этим справлялся на раз, да и посредственный тоже справлялся, правда, немножко попотев. Единственная проблема – нарушение центровки буксирующего корабля, да и ускорение снижается, однако это все решалось, что называется, в рабочем порядке. Однако транспортировать так корабль чужаков, тем более к межпространственным прыжкам, похоже, неприспособленный (на борту не нашли, сколько ни старались, ни одной системы, аналогичной используемым для этого людьми), было, мягко говоря, рискованно – вдруг рванет тот же самый реактор? Или непонятно на каких принципах работы построенный двигатель что-нибудь отчебучит? Да мало ли, каких сюрпризов можно ждать от неизвестной техники.

Решали все, как обычно, мозговым штурмом и, в конце концов, решили – за два дня состряпали буквально на коленке каркас из металлических труб, углов, швеллеров и вообще чего попало, разорив при этом ремкомплекты обоих кораблей. Созданный каркас позволил швартовать чужой корабль не борт к борту, а впереди, метрах в трехстах, что хотя бы частично снимало опасность при взрыве. Несмотря на хрупкость, ускорение в 0,1 g конструкция выдержала. Через это извращение сопромата диск пришвартовали к «Ганнимеду», оставив на крейсере минимум экипажа – пилота, он же штурман, и двух механиков. Большего для корабля с такой автоматизацией, в принципе, и не требовалось. За пилота пошел сам Виктор, матерно послав всех, кто говорил, что так нельзя, а механики остались штатные, благо механизмы своего крейсера они знали отменно.

И, в общем-то, ничего страшного – один прыжек сделать смогли. Правда, самопальная швартовочная эстакада развалилась сразу после перехода, но это уже не играло никакой роли – диск переход выдержал, не взорвался, не рассыпался, не испарился. На основании этого был сделан вполне логичный вывод – не страшны ему переходы, а раз так, то цепляем в обычном режиме и поехали. Ну и поехали – бодро, весело и с песнями. Тогда у Виктора в первый раз прихватило сердце, но он никому, кроме врача, об этом не сказал, а врач, проверив его в стационаре, успокоил, что проблема чисто нервная, а само сердце вполне здоровое. Ну и обругал за то, что не напился Виктор сразу водки, не пережег адреналин. Типа, выпил бы – помучался бы с бодуна, зато потом бы проблем не было. А так, не подумал – ну и мучайся теперь. Виктор смиренно выслушал доктора, с таким же смирением получил кучу уколов, взял с врача слово, что сведения о его болячке из стен амбулатории не выйдут, получил в ответ гневное фырканье и лекцию о врачебной этике и отправился спать. Спал он двое суток, с перерывами на туалет, после чего проснулся голодным, но отдохнувшим и почти здоровым, что внушало ему осторожный оптимизм.

Трофейный корабль дотащили в конце концов до базы и передали с рук на руки ученым. Биологи долго восторженно ахали над разрезанными телами чужаков, но сказать что-нибудь конкретное не смогли. Впрочем, Виктор на это особенно и не рассчитывал – биологическая лаборатория у него была одна-единственная, к тому же особенно серьезным оснащением похвастаться не могла. Ничего удивительного, ее собирали, в основном, из проданных пиратами трофеев, а там редко можно было найти что-нибудь действительно стоящее. Да и ученые, признаться честно, были так себе. Ничего, в общем-то, удивительного – светила науки нужны любой власти и, даже если они оказываются замазаны в чем-либо противозаконном, им редко грозит что-нибудь серьезное. Ну, погрозят им пальчиком – и все, иди работай дальше. Другое дело не успевшие еще набрать научный вес аспиранты-ассистенты. С этими, как правило, не церемонятся, возможно, органы отрываются за недосяягаемых небожителей-академиков. Так что, каким бы ты ни был талантливым, но если ты еще в начале пути, то при очередном социальном кактаклизме, или, говоря проще, разборках власть имущих, ты вполне можешь оказаться на Колыме толкая перед собой тачку. Поэтому такие вот аспиранты и предпочли дернуть к Виктору и он их, конечно, принял, лентяев. Только вот есть маленький, но нехороший нюанс в науке: хоть и говорят, что большинство открытий совершает молодежь, а хвалят за них стариков, это не совсем так. Конечно, доля правды в таком утверждении есть, вот только именно что доля. У молодежи есть энергия, азарт, полет мысли, но вот эрудиция – это достоинство как раз старшего поколения, поэтому и необходимы научные руководители, без них направление поиска задать как-то не получается. Сейчас это подтвердилось в полной мере, но ничего страшного в том не было, биология чужаков Виктора не слишком интересовала, ему важнее были их технологии. И вот тут ученые сказали ему немало интересного.

Во-первых, оказалось, что корабль чужаков технологически отстает от человеческих по меньшей мере лет на пятьдесят. Системы обнаружения вообще будто из каменного века, впрочем, как раз в этом Виктор успел уже убедиться на практике. Боевые роботы, с которыми столкнулись десантники, судя по их состоянию вполне новые, однако их аналоги, использовавшиеся в армии США, сняты с вооружения еще лет сорок тому назад. И вообще, корабль производит впечатление далеко не нового, хотя и содержался в очень приличном состоянии. Впрочем, реактор корабля новенький, как говорится, муха не гадила, но на родине Виктора такие не используются уже почти сто лет. Короче, музейный экспонат. Орудия, правда, заметно совершеннее человеческих аналогов, но люди именно такое оружие никогда особенно и не совершенствовали – появились более продвинутые системы.

Во-вторых, корабль был изначально не военным – скорее, это был транспорт, вооруженный и приспособленный для боевых действий, причем вооружение его больше напоминало монитор и вообще было довольно бездарным. Отсюда и непонятки с броней – естественно, что по защите вооруженный транспорт и полноценный боевой корабль близко не стояли.

А вот двигатель был интересным – с одной стороны, простой, как три копейки. Его чисто механически скопировали один в один – и ничего, копия нормально заработала. С другой стороны, как он работает никто понять не мог. Ясно, что гравитационный, но вот принцип, принцип… Кстати, и сотрясения пространства, равно как и одинаковые размеры отсеков, объяснялись этим самым двигателем. Как сумели понять ученые, двигатель создавал вокруг себя некое поле, позволяющее сводить на нет инерцию, этим и объяснялась сверхманевренность корабля. Однако при этом появлялась проблема – поле имело конечные размеры, причем были они весьма невелики. Что поделаешь, гравитация обратно пропорциональна квадрату расстояния – этот закон физики еще никто не отменял. А если поле не накрывало корабль целиком, то при маневре его просто разорвало бы на куски. Проблема была решена довольно тупо – в каждом отсеке находилась миниатюрная копия двигателя, которая как бы дополняла и растягивала его поле. Однако это порождало другую, не менее острую проблему – достаточно было выбить один-два отсека вместе с установками для того, чтобы корабль потерял ход, ибо нарушение синхронизации поля в маршевом режиме грозило разрушить конструкцию. В принципе, во время боя это и произошло. То же самое происходило и при применении энергетического оружия внутри корабля – нарушались настройки установок и начинались колебания гравитационного поля, которые были тем сильнее, чем сильнее были энергетические возмущения. Как максимум происходило разрушение установки и прекращение всяких спонтанных энергетических колебаний, что и наблюдал Виктор. Такая вот не слишком надежная и противоречивая конструкция. В принципе, она больше подходила для драккаров – там поле двигателя могло захватывать кораблик целиком, безо всяких дополнительных извращений, однако все это потом, когда умники наконец разберутся в том, как это работает.

А потом была война, и на время стало не до двигателей. Впрочем, война уже кончилась и исследования вновь набирали обороты.

Глава 6

Там, где нету дипломатов,

Окаянствует спецназ…

(Не знаю, чье, но вычитал у Бушкова)

Чтобы звезды на погонах росли и размножались, их надо периодически поливать кровью. Желательно, конечно, чужой, но иногда приходится и своей. Многие кабинетные тактики часто забывают эту простую истину, однако, хотя они и растут, порой небезуспешно, в тиши кабинетов, но рост их весьма и весьма ограничен. Если вспомнить, то многие полководцы прошлого достигали немыслимых высот, взять хотя бы Наполеона, талантливого артиллерийского офицера, потом и кровью заработавшего себе империю. Или Сталина, в начале карьеры простого грабителя, не боявшегося рисковать и в итоге создавшего величайшее из когда-либо существовавших государств. Или Кеннеди, лихого офицера, ставшего президентом США. Или, в конце-концов, Гая Юлия Цезаря. И таких немало в истории, а тех, кто по разным причинам остановился всего на ступеньку-две ниже – еще больше. А вот кабинетные генералы-адмиралы как-то не приживаются на вершинах власти, в лучшем случае такой подгребает под себя какую-нибудь банановую республику в Африке или Латинской Америке, но у власти, как правило, долго не задерживается – не та хватка, не то мышление, да и поддержка в армии, которая, собственно, и определяет долговечность режима, тоже не та. Адмирал Лютцов очень хорошо это понимал, причем с самого начала своей карьеры. Именно поэтому он и предпочитал мостик крейсера тиши кабинетов. Конечно, это было не единственной причиной, но, тем не менее, одной из основных. Теперь судьба подкинула ему очень неплохой шанс подняться на самый верх и он намерен был его использовать. Разумеется, он понимал, что Виктор это знает, и знал, что виктор знает, что он знает… Ну и так далее. Правда, приличия требовали немного подумать и выдержать паузу, но для себя он решил все и сразу, поэтому на следующий день он уже отбывал домой, причем не на общем лайнере, на котором прибыл вместе с остальными дипломатами (хе, среди них не было больше ни одного профессионального военного и это, похоже, было немалой ошибкой их правительств – солдаты между собой всегда договорятся).