Читаем без скачивания Вишни для Марии - Татьяна Тронина

– Вишню собираю.

– А кто вам позволил?

Только сейчас Мария заметила, что Федор Байкалов (если это был именно он) выглядит довольно скверно. То ли не спал несколько ночей подряд, то ли пил все последнее время, то ли – тоже после болезни, подобно Ахмеду. Хотя, надо признать, Ахмед сейчас – уже вполне бодрячком…

Этот же Федор – весь взвинченный, цвет лица землистый, глаза воспаленные. Ссадина на скуле. И густая полоска пыли на лбу – как если бы ехал на автомобиле с открытым окном. Да и костюм, на первый взгляд весьма пижонский, из льна, смотрелся так, будто его выстирали, выжали да так и оставили сушиться, скрученным в жгут. Чем-то он напоминал злодея из какого-то фильма (название уже не вспомнить), чью роль играл актер Хавьер Бардем…

Марии не очень хотелось отвечать на этот вопрос – кто позволил. Получается, так она подставит Ахмеда?

Поэтому она лишь пожала плечами и попятилась.

– Минутку, вы мне не ответили. Кто вы, мадам, и как сюда попали? – дрожащим от раздражения голосом спросил мужчина. – Кто вам позволил хозяйничать на чужой территории?

– Я соседка. Мария Ивановна. Живу вон там, рядом… Я только вишни собирала, и все. Ничего больше не трогала и не брала.

– Да кто пустил-то… О, а это как понимать, Марь Иванна? – Байкалов, следуя за Марией, заметил, что в заборе выломан проем. – Просто чудесно… Простота и непринужденность нравов. Никакого уважения к чужой частной собственности!

– Не говорите ерунды, – спокойно произнесла Мария. – Это деревня. Это Россия. Если пропадает урожай, принято делиться с соседями. Иные даром отдают…

– Ах, ну да, я и забыл, что живу в России. Простота и непринужденность нравов! Можно вломиться на чужой участок и всласть похозяйничать там… Забор мешает? Так мы его сейчас сломаем…

– Забор уже был сломан.

– Прекрасное оправдание, прекрасное! Забор был сломан, и потому я спокойно прошла на чужую территорию и набрала там ягод, поскольку урожай ведь пропадает! – словно передразнивая Марию, язвительно выдал Байкалов.

– Какой вы мелочный, – вырвалось у молодой женщины. С Ахмедом Мария не спорила – даже в те времена, когда они находились в напряженных отношениях. Ахмед – охранник, он не имел права пускать ее на участок, за которым присматривал. И то, что старик позволил Марии собирать в саду ягоды – это, по сути, настоящий поступок с его стороны…

От хозяина же сада, от молодого современного мужчины, можно было ожидать большего благородства и терпимости.

Но в любом случае выдавать Ахмеда Мария не собиралась. Она упорно пятилась назад.

– Куда? А это вы куда потащили?.. – Байкалов выхватил у нее ведро с вишней из рук. – Не имеете права!

– Ведро мое, – возмутилась Мария.

– Ах, пардон! – Сосед стремительно, одним движением, безжалостно высыпал, вернее, выплеснул из него ягоды. Потом протянул пустое ведро Марии.

«И ведь не жалко…» – с сожалением, с осуждением подумала она, глядя на рассыпавшуюся по земле вишню. Но спорить не стала, объяснять тоже. Бесполезно объясняться с человеком, который находится в столь истеричном состоянии.

Шагнула в проем, прочь с чужого участка.

Потом оглянулась – Байкалов приставил доску и несколько раз стукнул по ней изнутри, пытаясь приладить на старое место.

«В сущности, эта ситуация повторяется, – с иронией подумала молодая женщина. – Второй раз меня оттуда выгоняют, второй раз я наступаю на те же грабли!»

Мария засмеялась невесело и ушла в дом.

Потом, где-то через час, донеслись какие-то звуки со двора, рядом совсем. Мария выскочила на крыльцо и увидела Ахмеда. Тот выкапывал камень в огороде – тот самый, что стал расти недавно, и временами задевал металлической лопатой его поверхность.

Ахмед услышал шаги, обернулся к Марии, блестя на солнце железными зубами:

– Земля какая у тебя странная… Камни из нее выходят, ишь!

Он и сам казался сделанным из железа, несмотря на возраст, очень преклонный, и недавно перенесенную болезнь. Спокойно копал себе землю, не показывая ни усталости, ни хоть какого-то напряжения.

Мария села на скамейку рядом.

– Как ты сюда попал?

– А так же… – Старик мотнул головой в сторону забора. – Доска все равно отходит. Хозяин приехал, велел забор чинить, а я не стал. – Лопата опять лязгнула о камень. – Злой как собака, хозяин. Все ему плохо, все не так. Что-то у него там случилось, в Москве. Сюда приехал. Говорит, будет продавать здесь все. Совсем продавать.

– Значит, правда. Не слухи это были… – кивнула Мария, не испытывая никакой потребности узнать что-то большее о Байкалове. – Погодите… Ахмед, а вы куда?

– Я куда?

– Ну да… Куда вы потом пойдете?

– Ай, не знаю… – все с той же, непривычной, лихой веселостью воскликнул Ахмед, копая землю. – Потом придумаю. Время есть. К осени придумаю.

«И мне к осени надо что-то придумать, – подумала Мария. – А если попросить Костика купить мне участок рядом?»

Эту мысль, помнится, подсказала Марии одна из соседок, то ли Ласунская, то ли Рожкина. Первоначально она, то есть мысль, показалась Марии глупой (с какой стати Костику делать ей столь дорогие подарки, он даже не муж ей?), теперь же увиделась вполне разумной. Достойной обсуждения, по крайней мере.

«Если я спрошу Костю, сможет ли он купить мне участок, и он согласится сделать это, то… то жизнь моя потечет здесь, как и раньше. Если же он откажется… то… он откажется. И мне придется самой принимать решение. Только это так страшно – опять менять все. Не исключено, что я опять наделаю кучу глупостей… Я никому не нужна, я не знаю, что делать, я боюсь. Но мне надо окончательно выяснить отношения с Костиком, в любом случае. Я не смогла поговорить с братом когда-то, но с Костей я обязательно должна обсудить эту проблему. Нужна я Косте или нет, в конце концов? Нет, разрушать его семью я не собираюсь, но мне надо услышать, что я не пустое место для него…»

О Федоре Байкалове Мария даже и не вспоминала в этот вечер.

Июль в Москве – это ад. То есть дома или в машине с кондиционером эту жару еще можно вытерпеть, но Федору все эти дни пришлось бегать по присутственным местам. Раскаленный асфальт, душные приемные, потные злые люди, бестолковые и вялые секретарши…

Справок и прочих документов для оформления визы предстояло собрать немало.

Что касаемо квартирного вопроса. Федор же уезжал… Возможно, навсегда, но все равно стремно как-то расставаться с квартирой совсем. Не проще ли ее сдавать?

Желающих снять его московскую квартиру было много, несмотря на кризис и летнее затишье. Но они настойчиво предлагали снизить цену. Демпинговать?

Ладно, пока время еще есть для раздумий.

Еще надо что-то делать с домом (и с прилагающимся к нему огромным куском земли) – в Дербенево. Недвижимость эта досталась Федору от родителей. Дворянское, вернее, семейное гнездо, где обитали предыдущие поколения Байкаловых. Сначала многочисленные и многодетные, потом под влиянием разных причин, исторических и личных, поколения усохли до одной семейной ветки. После безвременного ухода родителей в мир иной там еще, в Дербенево, – некоторое время обитала незамужняя и бездетная сестра матери, потом и она умерла, и последние лет пять на даче уже никто не жил. Федор нашел сторожа, который присматривал за участком, зимой топил в доме…

Самого Федора в Дербенево даже не тянуло. Очень далеко от Москвы. Слишком далеко для дачи. «Правильная» дача – это та, до которой можно добраться часа за полтора. Не больше. Да и потом, Федор никогда не являлся поклонником отдыха на пленэре, ему даже и полтора часа жалко было тратить на дорогу.

Так вот, дачу эту необходимо продать как можно скорее, для получения очередной справки. Причем можно продать либо все целиком, либо поделив территорию на участки. Если по участкам – то это можно сделать достаточно легко и быстро. Если целиком – то по нынешним временам опять придется долго ждать покупателя…

Конечно, жалко распиливать семейное гнездо, но что поделать. Да и вообще, к черту эту глупую сентиментальность…

Кто первым заинтересуется, тому (или тем) и будет дача принадлежать.

Для этой цели Федор и отправился в Дербенево, ожидая в ближайшее время визита риелтора.

Что там еще… Да, в общем, все. С работой Федор разобрался в первую очередь – уволился из института еще в конце июня, не со скандалом, но… определенное «брожение масс» наблюдалось. Часть коллектива знала о причинах ухода Байкалова, одного из самых перспективных сотрудников, другая часть… тоже знала, но видела ситуацию совсем в ином свете.

Словом, одни считали его «незаслуженно обойденным и обманутым», вторые – выскочкой и жадным нахалом, и обе стороны активно спорили между собой.

Но ни с той ни с другой группировкой Федор уже не мог нормально общаться. Он ненавидел их всех – и тех, кто был на его стороне, и тех, кто выступал против него. Первые его не поддержали, когда надо было, вторые – до сих пор радовались его унижению.