– Прости меня, Темик. Прости. Но я не могу иначе, – я, прижавшись к его груди, слушаю. Его слова, резонируя в грудной клетке, мягким, словно поглаживающим движением утихомиривают мои вывернутые наизнанку нервы. Я верю. Верю, что эти слова идут из самой глубины сердца моего Космоса.
– Это он? – просто для того, чтобы спросить, говорю я.
– Он.
– Давно?
– Это как посмотреть, Темик. Может, и давно. Вечность. Мне кажется, я его знал всегда. А может, всего несколько лет? Пойдем, я налью тебе чаю с лимоном и медом.
Обхватив чашку с горячим чаем, я вспоминаю тот день, когда впервые оказался на этой кухне. Кажется, прошла жизнь. Между мной и тем Темиком так мало общего.
– Когда ты вернешься?
– Через полгода.
– А как же универ?
– Все уже решено, Темик.
Полгода. Полгода без Солнца.
11
Я стою во дворе дома Вика. Привычка. Как будто часть его все еще присутствует здесь. Иллюзия. Это успокаивает. Я сажусь на качели и, отталкиваясь ногой, понемногу раскачиваюсь. Веду с ним мысленный диалог. Я не могу отказать себе в этой слабости. Да и зачем? Мое внимание привлекает высокий парень, который потерянно осматривает двор. Кир! Блядь! Место паломничества какое-то. И я, подначенный злой ревностью, подхожу к нему.
– Какие люди? Зря караулишь. Вик уехал, – зло цежу я.
– К…куда уехал?
– На практику на полгода. Переживешь?
Кир, рассеяно хлопая по карманам, прячет свои глаза. И моя злость куда-то испаряется. Порыв ветра обдувает мое лицо, он смотрит мне в глаза. Словно заглядывает в душу. Я, буркнув что-то, опять прячусь за челкой.
– А ты переживешь? – он вытащил пачку сигарет и протянул мне. Я вытянул сигарету и, прикурив, глубоко затянулся.
– А куда я денусь?
– Давно вы с ним… Встречаетесь?
– Не надо реверансов. Трахались иногда. Когда мне везло. А время значения не имеет.
– А Рыжая?
– Викуля? Официально она – его подруга. Не знает она о легком бирюзовом оттенке.
Почему-то мне легко говорить это Киру. Не стыдно. Может быть, потому что я знаю, что он меня точно поймет? Кир, выкурив сигарету, уходит.
– Подожди, – окрикиваю я его, – запиши номер моего телефона.
Кир кивнув, достает свой телефон и вбивает мой номер.
– Я позвоню тебе, мелкий.
И он не оглядываясь уходит. Я достаю телефон и набираю номер Вика.
– Привет, Тем, – тут же раздается его родной голос.
– Вик. Привет, – молчу, подбирая слова. – Вик, я ушел из дома.
– То есть как?
– Вернее, меня ушли. Отец узнал обо мне. Нашлись добрые люди.
– Где ты живешь? У тебя есть деньги?
– Нигде, – лыблюсь я как дурак, меня греет забота в его голосе.
– Вот же дерьмо, – замолкает Вик. – Темик, я сейчас позвоню Миле, заберешь у нее ключи от квартиры, и не дай боже тебе там хоть что-то сдвинуть с родных насиженных мест. Понял? А деньги... Я скину тебе, сколько смогу. Тем, не молчи, слышишь?
– Вик, тебе идет быть ангелом-хранителем.
– Зато тебе, нежный мой, стопроцентно не идет быть бездомным.
Мы с Милой сидим в непривычно тихой квартире Вика. Без него квартира как будто в глубоком сне. И чашки звякают как-то особенно звонко. Чай с лимоном и мед. Это место у меня навсегда связано с этим вкусом. Я перебираю фруктовые драже. Любимые конфеты Вика. Они у него везде. В вазочке на столе. Среди кистей на рабочем столе. На подоконниках. И даже парочку я нашел в кровати. Я с удовольствием грызу их, вспоминая вкус его поцелуев.
– Как с работой? – Мила немногословна.
– Нормально, – киваю я ей в ответ. – Мне нравится. Не думал, что когда-либо буду работать в этой сфере. Казалось, мне не хватит фантазии.
– Мать видел?
– Пару раз. Она оплатила мое обучение до конца. Я даже удивился.
– Ну хоть что-то, – иронично кивает в ответ Мила. – Кир звонил?
– Звонил, – затыкаюсь я.
За это время мы с Киром как-то даже сдружились. И мне неудобно перед девушкой. Неудобно сказать ей, что Кир борется и хочет жить, вычеркнув ее и Вика из своей жизни. Он забивает свой день так плотно, что едва хватает времени увидеться. Он пытается любить другую девушку. И почти уверовал в свое исцеление от зависимости под названием Вик.
– Ладно, не будем, – соглашается с неозвученной просьбой Мила.
– Хочешь, я покажу тебе свой последний заказ? – меняю я тему разговора.
И потом, утонув в деталях, подробно рассказываю ей о работе. Щелкая мышкой, демонстрирую проект. Я правда горжусь собой. Это удивительное чувство, когда твоя фантазия и твое умение вдруг материализуются. И ты рад даже больше заказчика, когда ходишь по уже готовой квартире и вспоминаешь, как прорабатывал каждую деталь.
– Здорово, Темик. Вик не ошибся в тебе.
– Мил, мне до него еще далеко. Ты же видела его работы.
– Пффф…– фырчит Мила. – А еще я видела его поседевших заказчиков. Он не самый легкий человек для сотрудничества.
– Красота требует жертв, – фырчу я в ответ.
– Человеческих, – смеется Мила.
– И материальных.
– Темик, а что это у тебя за склад из бумажек? – Мила стягивает папку с рисунками Вика. Которые мне удалось сохранить.
– Мое, – шутливо скалюсь, прижимая к груди папку.
– Знакомая рука, – выдает она, перелистывая основательно потрепанные листочки.
– Он гений. Правда?
– Жаль, что он сам это знает, – улыбается она мне в ответ.
Просидев над рисунками Вика, Мила вдруг начинает мне рассказывать о нем.
– Темик, мы знакомы с пеленок. И он всегда был таким. Он не похож ни на кого из своей семьи. Инородное тело. Инопланетянин. Он вообще ни на кого не похож. Как будто живет в каком-то своем мире с совершенно другими правилами. Вик не злыдень. Просто приспосабливаться к этому существующему миру ему сложно, вот он и взрывается. Искренне не понимая элементарных вещей и удивляясь, когда не понимают его. Сложный. Яркий. Всегда завороженный красотой. Мне с ним сложно и легко. Не любить его нельзя. Он раскрашивает мою жизнь. Убери его, и жизнь сильно полиняет.
