— Чушь! — возмутилась Шуба. — Пусть лучше я совсем замерзну. А работать — извините! — это не моя обязанность. Пусть работает кондуктор… А я повисну у него на плечах.
— И часто вы у него так висите?
— К сожалению, нет. Этот человек бросает меня, где попало.
Говорит, что ему и без шубы жарко… Ему жарко, а я должна мерзнуть… А знаете ли вы, грузовик: я не простая Шуба, а казённая. Он получил меня не как-нибудь, а под расписку — и поэтому обязан беспокоиться обо мне. Ах, люди, люди!.. Впрочем, грузовик, вы ещё ребёнок, ничего-то вы не видели…
Шуба вздохнула, скрестила на груди рукава и задумалась. Задумался и грузовичок. Он ещё мало был знаком с людьми. Помолчав немного, он сказал:
— Прошу вас, уважаемая Шуба, расскажите мне немного о людях. Вы их знаете лучше, чем я.
— Да-а! Уж людей-то я знаю. Насмотрелась на них!.. И вот что я вам посоветую, а вы слушайтесь меня — старушку: не верьте людям! Не давайтесь им в руки!.. Ничего нет на свете хуже, чем рука — жёсткая, упрямая!.. Как ухватит вас за пуговицу да за петлю — хочешь, не хочешь, а расстегнёшься нараспашку…
— У меня нет пуговиц, нет петель…
— Что вы говорите?! Ах, бедненький, как же вы будете жить? Ведь пуговицы и петли нужны для того, чтобы прятаться от людей, чтобы человек не смог заглянуть к нам внутрь… Да, жалко мне вас, грузовик! Без пуговиц вы пропадёте. Придёт какой-нибудь грубиян, схватит вас за руль, и вы поедете не туда, куда вам хочется, а куда прикажут. Мой вам совет: не подчиняйтесь людям!..
Грузовичку стало страшновато.
— Неужели все люди такие плохие? — спросил он.
— Хорошие попадаются редко. Впрочем, однажды я дружила с чудесным человеком. Он тоже был кондуктором товарного поезда. Всегда застегивал меня на все пуговицы. И всю дорогу от Москвы до Сибири и от Сибири до Москвы мы с ним сладко спали… Уж как он меня берёг; ни на секунду со мной не разлучался. Называл меня не шуба, а доха!.. И даже пел такую песенку:
Широка и неплохаМоя казённая доха.Хорошо мне спать в дохе!Хо-хо-хо! Да хе-хе-хе!
Ах, как мы любили друг друга!.. Вот это был человек! Запомните, грузовик, его фамилию: Хвать-Похвать! Нежная, красивая фамилия — Хвать-Похвать! Может, и встретитесь с ним когда-нибудь…
Знаете, когда Хвать-Похватя выгнали с работы, он не хотел расставаться со мной и даже спрятал меня в кладовку… И всё-таки нам пришлось расстаться… Ах!..
Шуба так сильно вздохнула, что несколько шерстинок слетело с неё на пол кабины.
— Меня нашли в кладовке и отдали этому ужасному усачу.
И вы подумайте: усатый кондуктор не захотел брать меня! «На что, говорит, мне нужна долгополая, только работать мешает»…
А я так люблю тепло… Послушайте, грузовик, почему вы такой холодный?
Грузовик ответил:
— Начну работать и сразу же…
— «Работать, работать», — передразнила Шуба. — Нет, вы ещё совсем не умеете жить! Вот погодите, я научу вас… А сейчас мне спать хочется. Спать…
И, скучно засопев, Шуба уснула.
Эх, куда же этой Шубе учить Бибишку! Ведь сделана-то она из бараньей шкуры. А все знают: никого нет глупее баранов.
Всё ещё в пути
Ехали они день, ехали другой, ехали третий… Шуба дремала, а грузовичок без устали смотрел на бегущий перед ним вагон.
Чем ближе к Сибири, тем становилось холоднее. Здесь была ещё зима. Весна в этих краях начиналась позднее, чем на Волге. Но всё-таки днем пригревало солнышко, и грузовичок с удовольствием подставлял бока своего кузова весёлым солнечным лучам.
Поезд мчался по бесконечным сибирским просторам.
…Навстречу летели другие поезда — пассажирские, товарные.
В пассажирских люди торопились в Москву, чтобы посоветоваться в Кремле о важных делах, побывать на Красной площади, поговорить с москвичами о своих заботах.
В товарных везли уголь, лес, зерно, металл, рыбу, меха… — Словом, всё, чем богата наша Сибирь.
До свиданья, Шуба…
И вот на платформе снова появился кондуктор.
— Ну, как, милый? Едем помаленьку? — ласково спросил он грузовичок. — Замерзаешь, поди?.. Бодрись! Завтра прибудем на место…
Кондуктор отворил кабину.
— Что, долгополая, всё валяешься? — строго сказал он Шубе. — Не надоело тебе спать без просыпу?
Шуба, нахмурившись, молчала; космы бараньего меха спутались и торчали в разные стороны — точь-в-точь как волосы у лодыря, который, не умывшись и не причесавшись, уселся завтракать.
Ух, как хотелось Шубе ответить кондуктору что-нибудь дерзкое!..
Но у вещей так повелось: в присутствии людей они молчат, и ты никогда не услышишь от них ни словечка. Это пошло с незапамятных времен, когда человек стал командовать вещами, когда вещи стали служить человеку; они поняли, что спорить с людьми бесполезно — всё равно, что захочет человек, то он и сделает.
Кондуктор ухватил Шубу за ворот и приподнял. Ей это не понравилось. Она пыталась уцепиться крючком за сиденье. Но сиденье в кабине было упругое, гладкое — крючок шаркнул по коже и не зацепился.
— Ишь ты! — сказал кондуктор. — Полюбилось тебе без дела валяться. А вот пойдем-ка, мохнатая, в соседний вагон. Там мандарины едут с Кавказа. Холодно им, боюсь — замерзнут. Поди-ка, погрей их.
Шуба с досады щелкнула костяшками пуговиц и зашуршала: «Не хочу, не желаю!», но так тихо, что эти слова слышал только грузовичок.
— До свиданья, юноша, — сказала ему напоследок Шуба. — Меня, как видите, хотят перебросить на ответственную работу… Что ж, пойду знакомиться с мандаринами. Жаль, что их до сих пор не съели!.. Всё равно, скоро люди их слопают… Терпеть не могу людей!..
Видал ты, как она рассуждает!
Приехали!
Стоп, паровоз!Дай погромче гудок:Вот и город у вольной реки:Ехали долго,но прибыли в срок.Здравствуйте, сибиряки!
— Здравствуйте! Здравствуйте! — закричал усатый кондуктор, соскакивая с площадки товарного вагона.
— Принимайте скорее груз! Освобождайте вагоны — им надо в обратный путь отправляться! Скорее, скорее!…
Навстречу кондуктору бежал вприпрыжку молодой паренёк.
— Гриша! — удивился кондуктор. — Ты что здесь делаешь, сынок?
— Тебя встречаю. И, кроме того, должен я получить сейчас новый грузовой автомобиль; сказали, что на твоём поезде его привезли.
— Правильно! Привезли, в целости и сохранности. Ты, значит, на нём работать будешь? Поздравляю, сынок! Машина хорошая.
А грузовичок уже скатился с платформы. Скатился и ждал: что с ним дальше будет?..
Шофёр Гриша осмотрел его со всех сторон. И всё очень понравилось Грише. Понравился тёмно-зелёный цвет грузовичка, туго надутые шины на колёсах, чистенькая кабина, светлые фары… Всё, всё понравилось… Но, пожалуй, более всего — надпись на кузове: «Привет сибирякам!»
— Спасибо, — сказал Гриша. — Спасибо вам, далёкие друзья, за то, что сделали такую красивую машину! Я буду беречь её и любить…
«Любить обещает, — подумал грузовичок, — беречь… Ладно, посмотрим… Шуба советовала остерегаться людей… А интересно — какие руки у этого шофёра? Наверное, жёсткие, упрямые…»
Гриша встал перед автомобилем и посмотрел ему прямо в глаза. Чистая, блестящая фара отразила Гришино лицо, белокурые волосы, вылезшие из-под шапки, и широкую, весёлую улыбку… Если бы умел грузовичок разбираться в людях, то сразу понял бы, что Гриша — парень хороший.
Гриша помогает отцу
— Ну, что ж, милый, поехали? — спросил Гриша и уселся в кабине за рулём.
Грузовичку так хотелось поскорее рвануться с места, что едва только шофёр нажал педаль — мотор моментально завёлся и загудел нетерпеливо.
— Погоди, Гриша! — закричал издали усатый кондуктор. — Погоди, сынок!.. Помоги ты нам в одном деле. Просят поскорее вывезти в магазин несколько ящиков мандаринов. Давай погрузим их к тебе в кузов.
Гришу не надо было упрашивать. В одно мгновенье отец с сыном поставили двадцать ящиков в кузов, укрыли их сверху Шубой.
И машина побежала по городским улицам.
Машиной управляет человек
Руки у Гриши действительно были упрямые. Он крепко держал руль.
Грузовичку хотелось ехать быстро, без остановок. Но шофёр приказывал ему двигаться не торопясь, спокойно. Хочешь, не хочешь, приходилось подчиняться.
На перекрёстках больших улиц они несколько раз останавливались, и грузовичок нетерпеливо ворчал. Когда проезжали мимо школ, где ребятишки играли на переменах в снежки, Гриша заставлял машину двигаться совсем медленно…
