— Но, Эндрю, если ты будешь упрямствовать дальше и поместишь на обложку фото Мег Райан вместо моей клиентки, я за это перекрою тебе всякий доступ к Деми, которую ты так мечтаешь сфотографировать!
Мелисса Кроули восседала за массивным письменным столом в миссионерском стиле и занималась своим любимым делом: играла с прессой в хардболл[8]. В свои шестьдесят два, одетая в черную шерстяную юбку и кремовую блузку, с седеющими волосами, собранными в пучок, Мелисса больше всего походила на строгую классную даму. Но за столь обманчивой внешностью крылась подлая и способная буквально на все, властная интриганка. Журналисты и фотографы так и съеживались от страха, когда она пускала в ход тяжелую артиллерию.
— Это не входило в рамки нашего соглашения, — жестко и чеканно выговаривала она британскому редактору журнала «Элль», звонившему из Лондона. Но поток облеченных в вежливую форму и достаточно недвусмысленных угроз был вдруг прерван. Зазвонил телефон внутренней связи.
— Что там? — рявкнула Мелисса, хватая трубку.
— К вам приехала Лори Сифер, и еще звонит Тина Браун, по второй линии, — ответил секретарь Филипп, сидевший в приемной.
— Лори пусть зайдет, а Тине скажи, что скорее кровью харкать буду, но не стану говорить с ней до тех пор, пока не освобожусь, — рыкнула Мелисса, раздраженная тем, что их прервали, когда упрямый британец был уже готов вот-вот сдаться. — Эндрю, — сказала она, вновь переключаясь на первую линию, — мне кажется, тебе давно пора было научиться смотреть на вещи более прагматично.
Взгляд Мелиссы упал на висевший напротив, на стене, плакат в рамочке:
СВОБОДА ПРЕССЫ? ДА ДЕРЬМО ВСЕ ЭТО!
— Это вопрос власти, — продолжила она. — Иначе говоря, где, скажи мне, пожалуйста, написано, что ты волен выбирать снимок для обложки журнала лишь потому, что являешься его редактором, а?
Филипп ввел Лори в кабинет, когда Мелисса уже заканчивала разговор.
— Так что подумай как следует, дорогой, — нежно произнесла она. — Деми может и не захотеть красоваться у тебя в полураздетом виде, если узнает, как подло ты со мной обошелся! — Мелисса жестом пригласила Лори присесть. — Конечно, тебе нужно время… подумать. Но советую все же прислушаться к моему мнению… иначе пошлю к чертовой бабушке! — И она торжествующе грохнула трубку на рычаг, а потом поднялась поздороваться со своей клиенткой. — Поздравляю, — сказала Мелисса и обняла Лори. — Поистине великий день для тебя!.. Давай-ка присядем на диванчик и обсудим наши дальнейшие действия. Составим планчик…
Составление планов у Мелиссы было сравнимо разве что с действиями Аттилы, планирующего вторжение гуннов на вражескую территорию, — к концу дня все должны быть перебиты.
— Попытаемся использовать этот факт, чтобы помочь твоей дальнейшей карьере и добиться «Оскара», — сказала бесстрашная воительница. — Прежде всего, мне думается, мы должны связаться с «Персонэлити» и сказать, что согласны напечатать у них твой краткий биографический очерк. Они добиваются этого вот уже несколько лет.
— «Персонэлити»… — содрогнулась Лори. — Но ведь они… просто обожают копаться в грязном белье. — До сей поры Мелисса разрешала брать интервью у Лори только благопристойным журналам, типа «Инстайл» и «Редбук». И самым откровенным высказыванием о частной жизни Лори являлось следующее: «Эта девушка ведет холостяцкий образ жизни».
— Не беспокойся, — хихикнула Мелисса. — Я за ними прослежу.
В этот момент в кабинет вошел здоровенный бразилец шести футов росту и бросил Мелиссе на стол кипу бумаг. Это был Клаудио, новый курьер. С самого начала поступления его на службу в КНР все женщины, а также «голубая» часть сотрудников неустанно предавались сексуальным мечтаниям. Высокие скулы, черные волосы до плеч, стройная мускулистая фигура — он словно сошел с рекламы нижнего мужского белья от Кальвина Кляйна.
— Спасибо, Клаудио, — благосклонно кивнула Мелисса. Даже в столь почтенном возрасте она не осталась равнодушной к чарам курьера.
— Да, мисс Кроули, — сказал он и вышел из кабинета, сверкнув белоснежной улыбкой.
— Но эти люди из «Персонэлити»… — сказала Лори, — они обязательно будут спрашивать меня, с кем я встречаюсь и почему не выхожу замуж.
— А у тебя на все найдется ответ, — успокоила ее Мелисса. — Но особенно взволновала меня новость о Барбаре Уолтерс. Представляешь, от нее звонили сегодня утром и сказали, что она намерена взять у тебя интервью!
— Барбара Уолтерс! — воскликнула Лори. — Но ты же прекрасно знаешь: я не умею плакать.
— Тебе и не придется, — ответила Мелисса и взяла Лори за руки. — Барбара будет говорить с тобой о самом волнующем моменте в твоей жизни.
— Что, в свою очередь, означает, — кисло заметила Лори, — что меня могут пригласить рекламировать босоножки! А потом вывесят портреты на постерах на каждом перекрестке. И ты, Мелисса, прекрасно понимаешь: это может все погубить!
— Новым и самым волнующим моментом в твоей жизни, — как ни в чем не бывало продолжала Мелисса, — станет мужчина.
— Мужчина? — У Лори от изумления округлились глаза. Она произнесла это слово таким тоном, точно оно прозвучало на неком неизвестном цивилизованному человеку диалекте.
— Да. Мы используем средства массовой информации, чтобы продемонстрировать мужчину, с которым ты встречаешься. Начнем с малого. На следующей неделе в Вествуде состоится премьера нового фильма с Мерил Стрип «Иностранный акцент». И ты появишься на ней в сопровождении кавалера.
— Но где найти подходящего мужчину к следующей неделе? — взмолилась Лори. — Лично я поддерживаю отношения только с двумя. Один из них — мой агент, другой — гинеколог. И оба голубые.
— Не беспокойся, дорогая, — проворковала Мелисса. — Я нашла тебе идеального кавалера. Он очень обрадовался, узнав, что будет сопровождать тебя. И не подведет, будет говорить что надо и как надо.
— Кто он?
— Клаудио, — ответила Мелисса.
— Клаудио? — переспросила Лори.
— Ну, тот роскошный бразилец, который только что приносил мне почту, — объяснила Мелисса. — Добавлю ему сотню долларов в неделю к зарплате за то, чтобы водил тебя на премьеры и позировал рядом на снимках для «Персонэлити». Клаудио — идеальная кандидатура. Скоро сама убедишься.
— О!.. — только и простонала в ответ Лори. Она даже не заметила этого самого Клаудио.
Глава 7
Конни Траватано лежала в шезлонге у бассейна и тихонько напевала песню, ставшую ее визитной карточкой, лейтмотивом к первому фильму, в котором она снималась:
