Мэгвин объяснила, что в окне не стекло, а каменная пластина. Стекло существует, его привозят издалека, из Фаро, это на далёком Юге, Мэгвин там не была и не знает точно, где это. Когда она была… тут колдунья запнулась, вздохнула и продолжила уже другом голосом.
— Много лет назад в Телфорд-Касле обновили все окна, заказали торговцам большую партию оконных стёкол, даже с запасом — довезли-то не все, как ни старались. И некоторое время в замке было светло. Потом стёкла много где побились, а заменять их никто не стал. Переставляли, скажем, в покои милорда из комнат прислуги. Поэтому многие окна в замке просто закрыты зимой ставнями — и всё.
— И почему так? — недоумевала Катерина. — Денег нет, что ли?
Так-то хорошие тёплые окна поставить — и дома непросто! Сколько она фирм перепробовала и сколько отзывов в сети перечитала, пока выбрала и договорилась, чтоб поменяли! Здесь, выходит, тоже с этим не так легко?
— Потому что не все успевают и воевать, и жить, — пожала плечами Мэгвин.
А щели никто не конопатил, потому что или так сойдёт, или магия. Мол, зима не навсегда, скоро весна, а там и лето, и движение воздуха никому не помешает. Лентяи несчастные!
После завтрака Катерина прослушала краткий курс бытовой магии. Оказалось, что способности к этому предмету у неё есть, и теперь вопрос только в тренировке. Бытовая магия позволяла убрать мусор с приличного пространства, очистить от грязи любые поверхности, а ещё — ткани. Скажем, сделать свежей ношеную рубаху. Катерине этот метод не внушал доверия — потому что нет ничего лучше хорошей стирки! — а потом она задумалась — как же здесь происходит та самая стирка. И получила исчерпывающий ответ — а в речке. Какая там температура воды, какие там щадяшие моющие средства! Намотал мокрое на палку и отколотил, вот тебе и стирка. И это бельё, а верхнюю одежду вовсе никто не стирает — её максимум чистят.
Нда, попасть домой, пригнать сюда стиральную машину, запитать её от их магической энергии и пусть работает. И моющих каких-нибудь, только экологичных, у них же тут явно нет пластика, все биоразлагаемое.
Дальше ещё был интересный вопрос — как моют голову. Дома Катерина мыла голову каждый день — утром под душем. Занимало это пять минут, плюс потом сушка — ещё пять. Правда, она пылинки сдувала со своего парикмахера — стрижки отменного мастера Валечки держали форму долго, и их не нужно было как-то специально укладывать, высушил — и всё. И так всю жизнь — найди мастера, и будет тебе счастье. А тут — наоборот, несчастье. Рыжее и длинное.
— Отчего же несчастье? — усмехалась Мэгвин. — Многие девы обзавидовались косам Кэт, когда она только здесь появилась, начиная с золовки Летиции. Кажется, её чем-то обливали, и вроде бы даже пытались выстричь клок на видном месте.
— Так может… и правда отстричь? Оставить до плеч, и хватит, — Катерина уже была готова сама взяться за ножницы — как в детстве, когда мама не разрешала стричь косу, а ей хотелось.
— Стригут волосы преступницам, и ещё после болезни, — усмехнулась Мэгвин. — Ещё если вши завелись. Ты как объяснять каждому встречному-поперечному будешь? Что после болезни или вши заели?
— Почему это после болезни? — скривилась Катерина.
Ещё только не хватало, чтоб говорили, будто у неё вши!
— Потому что кому сказать о тебе гадость, найдётся. Это добрых слов придётся поискать, а вот уж такого добра — хоть отбавляй.
— Значит, придётся носить. Холить и лелеять, — поджала губы Катерина.
— Вот и я о том же, — кивнула Мэгвин.
И дальше они совместно грели воду в ведре (грелась сама вода, а никак не посуда), и потом Мэгвин поливала на голову Катерины из ковшика. И втирала какое-то снадобье, и ополаскивала травами. А потом — показывала, как сушить руками отдельные пряди и кожу головы в целом. И после всего — вручила гребень, велела садиться на кровать и расчёсывать — осторожно, начиная с кончиков. Волос оказалось много, вроде они были в неплохом состоянии, но — волнистые и пушились. Наверное, красиво, вынуждена была признать Катерина.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Она как раз боролась с очередной прядью, когда в дверь домика застучали.
— Госпожа Мэг! Отоприте, пожалуйста, госпожа Мэг, ваша помощь нужна!
Мэгвин отперла, и в хижину шагнула женщина. Молодая, но замученная — под глазами синяки, сама худая, из-под несвежего чепца торчат жирные пряди волос. На руках у неё лежал ребёнок лет трёх-четырех.
— Помогите, госпожа Мэг, — сказала несчастная мать, в том, что это её ребёнок — сомневаться не приходилось. — Тому совсем плохо, он всю ночь хрипел и кашлял.
— Здравствуй, Молли. Отчего вечером не принесла? — спросила Мэгвин, кивком велев класть мальчика на постель.
— Так никто не проводил, Мэтт сказал — что вас беспокоить на ночь глядя, — смутилась женщина.
— Ну и глупец, — Мэгвин уже осматривала ребёнка. — Кэт, помоги.
— Конечно, — Катерина как раз доплела косу, свернула её в узел и закрепила двумя медными шпильками, нашедшимися в поясной сумке. — Раздеть, растереть? Есть что согревающее?
— Миледи? — Молли шарахнулась от Катерины, как от зачумлённой.
— Ну, миледи, и что теперь? — поджала губы Катерина. — Горчица у вас есть? А парафин?
— Что такое парафин, не знаю, а горчица есть, порошок в белой банке в сундуке. Подписан, — Мэгвин села возле мальчика и положила руку ему на лоб.
Катерина не смотрела, что делает Мэгвин. Они вчера выяснили, что способностей к целительству Катерина не имеет, поэтому хозяйка не стала ничего ей объяснять. Но опыт-то не пропьёшь, поэтому Катерина нашла в сундуке тряпицу, достаточно чистую, нашла названный порошок и изготовила горчичный компресс, который и пристроила мальчику на грудь. Потрогала ноги — холодные, куда это годится! Нашла в том же сундуке шерстяные чулки, надела поверх тонких чулок ребёнка. Вообще одет он был в довольно хлипкую шерстяную курточку, штаны и шапочку. Когда надо бы — тёплые колготки, носки, куртку на меху. Что это — безалаберность или бедность? Ладно, об этом они позже поговорят.
Тем временем мальчик задышал ровнее, уже не было слышно хрипов. Ещё и температура у него, обтереть бы чем, но ничего спиртосодержащего Катерина не нашла.
Мэгвин отняла руки от ребёнка и попросила:
— Кэт, полей мне, будь добра.
После осмотра и манипуляций руки нужно мыть, это точно. Катерина подогрела воду, у неё получилось, и полила на руки хозяйке. Та ещё прислушалась к дыханию маленького Тома, но хрипов уже не услышала. Даже ухо поднесла, осталась довольна.
— Возьмёшь сейчас мой плащ, в нём донесёшь сына до дома. Дома не давать ему замерзать ни в коем случае, поняла? И сейчас миледи Кэт расскажет, что делать с горчицей.
— Миледи, вы же, говорят, покойница? — Молли смотрела на Катерину, не сводя глаз.
Катерина тоже посмотрела внимательно — что за особа вообще? Одета неряшливо, фартук весь засаленный, голова давно не мыта, манжеты рубашки грязные, воротник тоже.
— Кто это такой смелый, что говорит? — Мэгвин так глянула, что та только вздохнула и голову опустила.
— Да все говорят. Вся дворня.
— Ну-ка скажи, как есть, будь добра, — сощурилась Катерина.
Дети — и свои, и школьные — под таким взглядом выкладывали всё немедленно.
— Да это Нэн, горничная её милости Маргарет, она и сказала, что миледи померла, а тело в море унесло, и его уже никто никогда не увидит. А кто будет с Нэн спорить? Никто, потому что никто себе не враг.
— А что его милость? — нехорошо глянула Мэгвин.
— А его милости недосуг бабские сплетни слушать, — сообщила Молли.
— Ладно, ступай, — вздохнула хозяйка. — Плащ вернуть не забудь, сразу же. Другого нет — раздень мужа, если он не сподобился заработать на тёплую одежду — пусть ходит, как есть.
— Да, госпожа Мэг, благодарю вас, госпожа Мэг, — закивала Молли. — И вас, миледи, благодарю.
— С горчицей справишься?
— Справлюсь, — ещё раз кивнула Молли.
Подхватила на руки поданного ей спящего сына — и была такова.
