Было бы здорово приехать из Америки не с пустыми руками, накупив всей родне и друзьям подарки. Конечно, на те крохи, что имеются в моем распоряжении сейчас, я не смогу купить ничего толкового, разве что магнитики на холодильник.
Каково же наше удивление, когда на входе в закрытую для посторонних зону колледжа и общежитий при нем, охранник вручает мне длинный узкий конверт! Я немедленно распечатываю его.
В конверте лист бумаги, на нем нацарапано всего несколько слов. Записка странная, с адресом набережной и номером лавочки на ней, если считать слева от закусочной. Мне что, их считать что ли?! Это если я вообще туда пойду. Интересуюсь у Дженни, пронумерованы ли лавочки на набережной. Она качает головой и отвечает, что вряд ли. В записке также указано время - завтра, шесть вечера. Ах да, и подпись! Алекс Спенсер.
Сую конверт в карман, небрежно скомкав вдвое. Бумага хорошая, плотная. Девочки посмеиваются, выспрашивая, пойду ли я на свидание. Конечно, я все рассказала им! А что, если решу пойти? Так хоть будут знать, с кем я. Вдруг маньяк? Смеюсь вместе со всеми.
Глава 11
- Куда вы нас везёте? - стараюсь сохранять спокойствие. Присутствие рядом озлобленного Томпсона невыносимо, поэтому просто игнорирую его. Понимаю, что мне могут не ответить, но не хочу показывать им свой страх.
- Успокойтесь, Евгения, - вполне миролюбиво обращается ко мне господин, сидящий на переднем сиденье и, очевидно, играющий сейчас роль «хорошего полицейского». Все остальные, включая Катю, молчат, - доставили же вы нам хлопот!
Я тоже молчу, ожидая продолжения.
- Но, все хорошо, что хорошо заканчивается. Не так ли?
Он цедит слова, словно взвешивая каждое. Но, хотя бы говорит что-то!
- Куда вы нас везёте? - повторяю свой бессмысленный вопрос, возвращая его к сути нашей проблемы. К сути того, на чем сосредоточены сейчас все мои помыслы, и животный страх смерти или чего-то ужасного поневоле заставляет мое тело цепенеть.
- Туда, где мы поговорим, - он наполовину оборачивается, чиркая по мне взглядом из-за плеча.
- И советую вести себя разумно! Вы уже ничего не измените. Но можете сделать наше общение приятным, максимально смягчив условия вашего пребывания здесь, и последствия нашего сотрудничества. Все подробности позже. Я итак сказал слишком многое, из моей симпатии к вам.
Он демонстративно отворачивается и замолкает.
Я перевариваю услышанное, и в голове моей почему-то без конца прокручивается это его «последствия нашего сотрудничества». Какого сотрудничества? У нас что, правда есть шанс выбраться отсюда?!
- Что он сказал? - шипит сестра, вцепляясь двумя руками в мой локоть.
- Все хорошо, - бесцветно, с трудом произношу я, понимая, что, на самом деле, ни хрена не хорошо, - Кать. Будь сильной. Тебе-то точно ничего не грозит!
- А тебе?
Нет сил отвечать.
Моя догадка оказывается верна - на каком-то этапе пути нам закрыли лица черными платками, и привезли в некий дом на окраине.
Вокруг уже была темень, поэтому осматриваться не было смысла. И вот мы уже сидим за одним столом перед женщиной, которая вполне доброжелательно ведёт со мной диалог.
Возможно, они посчитали, что женщина больше расположит меня к себе. Мужчины, захватившие нас, тоже здесь. Все, кроме Томпсона, которого куда-то удаляют. Я наотрез отказалась отпустить Катю от себя «отдохнуть в сопровождении медсестры». Передо мной ставят стакан воды и вводят в курс дела.
Их схема достаточно проста.
- У нас для вас есть две новости - хорошая и плохая. С какой начать? – подчеркнуто приветливо интересуется женщина.
Я смотрю на нее с плохо скрытой ненавистью. Она ведь тоже чья-то дочь, возможно мать, возможно сестра… мысленно одергиваю себя! Рвать душу подобными размышлениями сейчас бессмысленно.
- Говорите уже! - отрывисто бросаю.
- Видите ли, вы - молодая здоровая женщина, мы ознакомлены с результатами всех ваших анализов. И вы можете помочь спасти чью-то жизнь! Конечно, мы обследуем вас повторно в нашей лаборатории, прежде чем... Если все будет в порядке, то вы сделаете по-настоящему благое дело.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Какое дело?
- Мы хотим изъять одну вашу почку для ожидающего спасения больного человека. К сожалению, вы не подходите как донор для вашей сестры, и сами знаете об этом. Операция абсолютно безопасна для вас. С оставшейся здоровой почкой вы прекрасно будете жить, - она объясняет мне обстоятельно и подробно как слабоумной, - и теперь хорошие новости! У нас замечательная закрытая больница, врачи, полная конфиденциальность. Никто ничего не узнает. Вы будете жить с сестрой в хороших условиях, в специальной палате, только вдвоем. Ее безопасность теперь полностью зависит от вашего правильного поведения! Мне жаль, но ей мы помочь не в силах. Наша задача - забота об американцах. Позже, когда вы окрепнете, мы отпустим вас, приобретем вам с сестрой билеты обратно и сопроводим в аэропорт.
Молчу, глубоко шокированная услышанным. Она продолжает:
- О сестре можете не беспокоиться! Питание, проживание, медикаментозная поддержка на все время пребывания, диализ в случае необходимости - всем этим мы ее обеспечим.
- Кто это, мы? - уточняю. Во рту неприятно пересыхает от того, что я спрошу следующим, - я могу отказаться?!
- К сожалению, нет, - скорбно кивает женщина, - а мы - это очень серьёзная организация. Пусть и не совсем легальная.
- Не совсем?!
- Но, - подчеркивает, - всячески поддерживаемая на самом высоком уровне некоторыми.. гм.. госчиновниками высшего звена! Будьте уверены, что нам ничего не грозит. Вы ничего не докажете, даже если захотите пожаловаться кому-то. Официально мы международная благотворительная организация с хорошей репутацией, а что касается вас, то вы подписали договор с нами о предоставлении бесплатной консультации и, по возможности, некоторых гуманитарных медикаментов в Украине и США. И только!
На какое-то время я просто теряю дар речи. Меня планируют сделать донором против моей воли!
- Кроме того, здесь вы с сестрой просто туристы. Еще раз, уверяю, юридически мы абсолютно чисты, - она усмехается. Мужчины, если их можно так назвать, одобрительно помалкивают, - наша организация ворочает миллионами! Вы - букашка против нашей системы. Раздавим и не заметим. Итак, будем считать, что вы предупреждены.
Повисает зловещее молчание.
- Теперь ваша жизнь и жизнь вашей сестры зависят только от вас! Ведите себя разумно. И мы сделаем ваше пребывание здесь более чем приемлемым...
- Вы не благотворительная организация, вы - бандиты! - перебиваю я ее резко и отрывисто. От истерики, от крика, от того, чтобы не врезать ей по этой ехидной самодовольной физиономии меня удерживает сейчас только присутствие сестры, - вы просто уроды… Своей почкой поделиться не хочешь?! Благотворительница...
Не выдержав, я вскакиваю с места, сжимая кулаки, тяжело дыша. И все вокруг нас вдруг приходит в движение.
Катю выводят, меня хватают за руки, а я бьюсь среди них как птица в клетке и дерусь как могу, ногами, руками, выкрикивая пустые угрозы, пока они не скручивают меня силой. Проваливаюсь как в небытие, медленно.
Равнодушно наблюдая, словно в замедленной съемке, как кто-то оголяет мое предплечье, делает укол. Тьма окутывает меня своим черным покрывалом со всех сторон сразу, и я бессильной куклой повисаю на чьих-то руках...
Глава 12
Пятнадцать лет назад
Иду не спеша, с ровной спиной, но легкой дрожью в коленках. Считаю про себя лавочки. До последнего я не знала, приду ли сюда! Он и притягивает, и пугает меня. Странный тип.
Между лавочками довольно много пространства… Терзаюсь мыслью, что зря напялила это светлое платье. Надо было просто надеть джинсы и толстовку, и все. А теперь он ещё подумает, что я хочу ему понравиться! Платье самое обычное, и длина чуть выше колена, но тут все так демократично одеваются. На девочках сплошь джинсы и бесформенный верх. Буду белой вороной.
