невероятно красивой, рыжеволосой, а ее нос покрывали крошечные веснушки. Голос тоже казался приятным, словно она пыталась проявить доброту и вызвать доверие. Он понимал, к чему все идет. Взрослые часто думали, что могут его разговорить. Однажды папа дома выкручивал ему руки до тех пор, пока он чуть не потерял сознание от невыносимой боли, но как бы он ни пытался, из его рта не донеслось ни звука. Учителя в прежних школах угрожали поставить ему низкие оценки, если он не станет принимать участие в обсуждениях предметов. А дети, пытаясь выудить хоть слово, постоянно над ним насмехались.
Разве они не понимали, что он хочет заговорить? Он старался изо всех сил, но язык замирал во рту, а горло сводило судорогой. Он ничего так не хотел, как говорить, но понял, что это так же бесполезно, как научиться летать. Не иметь голоса – особый вид пытки. Он ее не выбирал.
– Учитель говорит, что ты не очень счастлив. Я бы хотела тебе помочь. Ты позволишь?
Логан не ответил и на этот вопрос, но логопед не отставала.
– Хорошо. – Она сложила руки на столе. – А как тебе такое? Я не стану заставлять тебя говорить против воли. Не буду пытаться вытягивать слова уловками, и тебе не придется отвечать, пока ты не захочешь.
Логан поднял взгляд от стола и выдавил улыбку.
– У меня есть мысль, – сообщила она. – Особый способ общения, только между нами. Если я задам вопрос, и ты захочешь ответить «да», подними большой палец, вот так. – Она показала, что нужно делать, и при этом широко улыбнулась, сверкнув самыми белыми зубами на свете. – А если захочешь ответить «нет», дотронься до своего носа. – И она постучала по кончику своего носа. – Запомни, нос значит «нет», а пальцы вверх – «да». Согласен?
Логан вытянул руку из-под стола и положил ее на поверхность. Сжал кулак и оттопырил большой палец, указав им вверх.
Мисс Трэйси кивнула.
– Хорошо, я рада, что мы договорились. Тебе нравится рисовать? У меня это одно из любимых занятий. – Она поднялась из-за стола, взяла большие листы бумаги и два маленьких ведерка, набитых мелками и маркерами. Так они начинали каждую свою встречу. И пока занимались рисованием, мисс Трэйси много болтала, заполняла тишину историями о ее крошечном пуделе и своей семье. Ее голос звучал переливисто, как тихие клавиши в конце пианино.
У нее был брат-близнец, которого, как она выразилась, «тоже не обошло проклятие уродливых рыжих волос и веснушек». Если бы Логан мог говорить и не так сильно боялся, он сказал бы, что ему нравится, как она выглядит. Вместо этого он указал на ее волосы и, как она учила, поднял большие пальцы вверх.
– Что ж, спасибо, Логан. Благодарна за комплимент, – ответила она тогда.
Они часто рисовали. Однажды он изобразил бабушку Нэн и вывел наверху надпись: «Бабушка Нэн». Он показал, что она носит голубой свитер, джинсы и черную обувь, которую называет балетками.
– Прекрасный рисунок, – похвалила его мисс Трэйси. – Бабушка живет где-то недалеко?
Он постучал по носу и опустил взгляд, смутившись пущенной одинокой слезы, а та скользнула по щеке и, капнув, испортила рисунок. Он смял лист бумаги, выбросил его и схватил новый. На этот раз что-то изменилось.
– Она умерла? – тихо спросила мисс Трэйси.
Логан на мгновение перестал водить мелком по бумаге и медленно поднял один палец вверх, после чего снова уставился на рисунок.
– Соболезную, – произнесла мисс Трэйси. – Я не хотела тебя расстраивать.
Остаток часа они рисовали в тишине, и, когда прозвенел звонок, Логан собирался уйти, но логопед поймала его у двери и быстро обняла, хотя взрослым в школе не разрешалось обнимать учеников. Ее объятие помогло ему немного унять боль.
Иногда она просила его выполнять речевые упражнения, не имевшие отношения к говорению. Он тренировал дыхание, поначалу просто выдувая воздух, а иногда играя палочкой с мыльными пузырями. Пузыри заполняли комнату, опускаясь на ковер и на мебель, но мисс Трэйси не обращала внимания.
– Не переживай, – успокаивала она его, пожимая плечами. – Я потом уберу.
Порой, когда он выдыхал и после раздавался какой-то звук, она выглядела крайне довольной.
– Никому не говори, – обратилась она к нему однажды, наклоняясь над столом. – Но я занимаюсь с многими учениками, однако ты мой любимчик.
Возможно, она просто хотела его порадовать, но он так не думал. Потому что и правда чувствовал себя, как ее любимчик.
– Понимаю, тебе сейчас непросто. Но поверь, все образуется, и ты обязательно заговоришь. Не знаю когда, но это случится, и произойдет это вот так. – Она щелкнула пальцами. – Слова просто польются.
Вероятно, на его лице появилось скептическое выражение, и она добавила:
– Обещаю тебе, Логан. Однажды ты снова заговоришь. Даю тебе слово. – Затем она прикрыла глаза и повернулась к окну. – Уверена, у тебя красивый голос.
Временами он представлял, каково было бы, стань мисс Трэйси его мамой. Он мечтал, как она идет к его отцу, признается, что полюбила Логана, и спрашивает разрешения, чтобы мальчик жил с ней. В его воображении отец радуется избавлению от еще одного рта, который нужно кормить, и не противится. Вероятно, придется подписать документы об усыновлении, но папа и на это соглашается без возражений. А потом Логан переезжает к мисс Трэйси и ее крошечной собаке Мими, и они становятся семьей. По вечерам она помогает ему с домашней работой, а по выходным они ходят за покупками, и он носит ее тяжелые сумки. На Рождество всегда будут подарки, а если он заболеет, она отведет его к доктору. А когда она станет старушкой, как бабушка Нэн, он станет ухаживать за ней, чтобы ей не пришлось умирать в одиночестве.
Идеальнее и не придумаешь.
Но этого так и не произошло, а потом они переехали, и сейчас он оказался беглецом, который ушел из дома и пытается найти убежище, хотя бы на несколько дней. Скорее всего, они больше не увидятся, пока Логан не повзрослеет и не найдет ее.
Логан задавался вопросом, вспомнит ли она его.
Вскоре он решил взобраться на холм. От жары лучше укрываться в тени, где его сложно будет заметить с дороги. На земле лежало множество сосновых иголок и листьев, из которых можно соорудить спальное место. Не самое удобное, однако вполне подходящее.
Логан продолжал изучать территорию. Карабкался все выше, и лишь изолента на подошве мешала оставаться полностью беззвучным. На вершине холма до него донесся звук текущей воды, раздававшийся с другого края. Поначалу он решил, что ему послышалось, остановился и навострил уши.
