Страх отступил. Все еще содрогаясь от отвращения, Дэн шагнул вперед. Было чуть зябко, но извивающаяся рука ничуть не мешала его движению. Он сделал еще шаг. Старуха вдруг испуганно заморгала. «Это она», — подумал Дэн. Но зачем, зачем она предстала ему в этом ужасном образе? Чего она боялась?
— Тебя, Дэн, — громко сказал кто-то за спиной унрита.
Дэн обернулся.
В дверях стоял незнакомец. «Да, именно он торговался со мной. Тогда». В руках у него сверкал меч. На нем не было плаща, не было капюшона. Обыкновенная рубашка из грубого полотна. Черные, как смоль, волосы поблескивали в неровном свете свечей. На тонких губах играла усмешка. И лишь глаза оставались все так же безжизненны и холодны.
— Еще бы, — сказал незнакомец. — Ворвался к ней. Оборванный. Грязный. С ножом. Да и пахнет от тебя, как… — он сморщил нос. — Светлейший, — презрительно добавил незнакомец.
— Полегче, — обиделся Дэн, ожидавший удобного момента, чтобы ринуться в бой. Но незнакомец был настороже.
— Ты слишком любопытен, Дэн. Это не-хо-ро-шо.
— А ты… — с вызовом начал унрит.
— Зови меня просто Ирд, — перебил незнакомец. — Мне следовало тебя убить. Мой человек лежит в подвале со сломанной шеей. Так вот как принято у аргенетов…
Он не договорил. С быстротой молнии Дэн бросился на него. Еще быстрее действовал противник. Его меч сверкнул в воздухе, и нож унрита воткнулся в пол. Мускулистая рука в перчатке, казалось, лишь коснулась подбородка Дэна. Однако этого касания было достаточно. Дэн рухнул на колени.
— К тому же ты слишком упрям, — спокойно сказал Ирд.
В голове гудело. Дэн попытался подняться на ноги и не смог.
— Ну же, давай — бросайся на меня.
— Хо-ороший удар, — прошептал унрит. Обернувшись, он заметил, что старуха («хотя какая она старуха!») сидит на кровати, равнодушно глядя в окно.
— Вставай, — приказал Ирд. — Мы еще не договорили, Дэн.
— Хрисса, — процедил сквозь зубы унрит.
— Это как посмотреть.
— И на кого, — Дэн покосился на старуху.
— Симпатичная, — ухмыльнулся Ирд. — Знаешь, хотелось тебя чем-нибудь удивить.
— Так это ты?..
— А кто же?
— Я думал, она.
— Ей все равно. Смотри.
Словно пелена упала с глаз. На кровати сидела девушка. Светлые волосы рекой струились по плечам, целое море волос разлилось на розовом бархате одеяла. Она медленно повернула голову и посмотрела на Дэна. Губы ее дрогнули, будто девушка хотела что-то сказать. Тонкая рука потянулась за одним из разбросанных на кровати листков. Почти прозрачная, из тончайшего шелка, накидка заколебалась, приоткрыв…
Дэн отвернулся. Голова пылала.
— Ты узнала его? — спросил Ирд.
— Это он. — Ее голос был еле слышен, но и одного слова хватило, чтобы голова унрита закружилась. Дэн прислонился к стене, чтобы не упасть.
— Все сходится, — прошептал «капюшон».
Он насмешливо взглянул на унрита:
— Она тебе нравится, Светлейший. И, ручаюсь, в Магре с ней не соскучишься. Ну так как, мы идем, Дэн?
— Да, — прошептал унрит, глядя прямо в безжизненные глаза, которые говорили о том, что иного выхода у него нет.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
МИРИЛЛА. ИРД
1
Тихой и спокойной выдалась эта ночь в Унре. Огромные, рассыпанные по небу звезды, казалось, можно было сорвать, как гроздь голубого аэльского уинона. Положить под язык и сосать, осторожно выдавливая из-под их голубоватой кожуры прохладную, слегка горьковатую на вкус мякоть. Спелая Мона щедро раздаривала свои серебристые лучи. Прогретая за день земля не спешила расставаться с теплом, и по улочкам Унратена струились густые молочные ручейки. Иногда из тумана вдруг выныривала замысловатая тень какого-нибудь припозднившегося унрита. Он стряхивал с себя молочную пыль, нетвердой походкой пересекал улочку и снова нырял в белесоватые потоки.
Город был полон теней и снов.
Старому Пину снились драконы. Они кружились вокруг его головы, размахивая перепончатыми крылышками и вытягивая длинные чешуйчатые шеи. «Ай-яй-яй!» — качал головой Пин, ловил их руками и складывал в толстый, набитый серебряными монетами кошелек.
Носатый Игл разлил целую бочку харуты и никак не мог понять, то ли во сне, то ли наяву. Несколько раз он просыпался в холодном поту, пихал в бок храпящую Мару и опять проваливался в один и тот же кошмар — залитый харутой подвал, дурманящий запах, как всегда, недовольная всем на свете жена…
Клевал носом у окошка своей хижины Бигги. Поглядывая на залитую туманом улочку, он все ждал, что вот-вот вынырнет из молочной реки Дэн (они частенько посиживали в такие ночи за стаканчиком вина), но вместо Дэна бродили по сонному Унратену чужие тени, шмыгали здоровенные хриссы, мерцали тусклые огоньки. «Где же он загулял?» — думал, засыпая, маленький уродец. Нехорошие предчувствия сжимали сердце. Хотелось выскочить на улицу, кричать, звать его, однако сон уже брал свое. Голова Малыша упала на стол. Он тяжело вздохнул, подумал, что неплохо бы задуть свечу, и заснул.
С каждой минтой туман становился все плотней. Все глубже утопали в нем неказистые дома. Все выше поднималось над городом белое, легкое, как пух, одеяло.
Поеживались от ночной прохлады стражи на башнях. Приходилось быть внимательными вдвойне. А ночь была так тиха. Воздух так полон ароматами снов…
Когда-то, до Водяной Стены, магруты были редкими гостями в Тан-Унратене. Полоса отчуждения с выжженной травой и почти начисто вырубленными деревьями тянулась до самых предгорий. В ней нечего было делать обычному зверью, и магруты редко спускались с гор в поисках пропитания. После разразившейся катастрофы Унра пришла в упадок. Малочисленному населению города не под силу оказалось держать контроль над огромной территорией. Полоса заросла высокой травой. Кое-где тянулись вверх молодые деревца. Появилось зверье. Осмелели магруты. Наиболее подвижные из них частенько выбирались из Магра поближе к морю, где всегда хватало выброшенных на берег морских обитателей. Да и человек казался теперь не столь уж недоступной добычей.
Особенно многочисленны в окрестностях Унры были прыгучие магри. Высоко оттолкнувшись от земли, они расправляли широкие перепончатые крылья и долго планировали, преодолевая таким образом огромные расстояния. Похожие на унратенров целые стаи магри спускались с гор, налетая на город и подавляя его своей численностью. Поговаривали, что запах, исходящий от такой стаи, способен убить человека.
Водились в самом Магре чудовища и пострашней. Но были они в большинстве своем огромны и неповоротливы. Да и другие, порезвей, редко покидали излюбленные места. О разных кошмарных порождениях Магра рассказывали унриты. Вернувшись целыми и невредимыми домой, они не хотели верить самим себе. Слишком страшно было то, что видели глаза. Помнили, притупленные вечным ужасом чувства. Отказывался понимать человеческий разум.
