под крышей.
Он проворно залез наверх и достал бутылку. Затем выбежал из сарая и вернулся с большой круглой жестяной банкой с крышкой. Сверху на ней лежала желтая тряпка, которая когда-то была рубашкой Себастьяна Португезы.
Осторожно, с большим почтением Мино открутил крышку бутылки. Пепе, широко распахнув от ужаса глаза, отпрянул. Затем Мино отлил в банку с тряпкой достаточное количество жидкости. Он зажал нос и поспешил закрыть банку крышкой. Потом он залез и поставил бутылку на место.
Первая фаза плана была проведена успешно, оставалось лишь спрятать банку с Каплями Смерти в надежном месте и дождаться двух часов дня.
День тянулся для Мино и Пепе очень долго. Им обоим казалось, что стрелки на часах церковной башни замерли. Мино поймал всего двух бабочек и не смог заставить себя жевать скорлупу кокоса. Без пятнадцати час пришла мать Пепе и хотела отправить его в джунгли искать дикую репу. Пепе отвертелся, сказав, что сегодня нога у него болит особенно сильно, поэтому будет лучше, если он спокойно посидит возле кладбищенской стены, наблюдая за муравьями.
Как только часы пробили час, из окна кабинета свиньи Кабуры вылетела первая бутылка «Old Kentucky Bourbon. Five Years Old», она угодила в голову случайно проходившей мимо старой Эсмеральды.
Джунгли вплотную подступали к задней части дома, в котором размещался кабинет сержанта Кабуры. Мино и Пепе уже заметили, что сюда крайне редко подходили люди, ведь Кабура справлял свои интимные вонючие делишки между двумя кустиками бромелии, к тому же жителям деревни строго-настрого запрещалось приближаться к кабинету сержанта Кабуры ближе чем на десять метров. На задней стороне дома было окно, оно располагалось таким образом, что, протянув руку, можно было почти коснуться волосатой шеи сержанта, когда тот сидел в своем кресле.
Остальные армейцы, их насчитывалось пятнадцать человек, размещались в казарме прямо напротив конторы Кабуры.
Мино и Пепе прокрались между деревьями. Время наконец приблизилось к двум часам. Кроме жестяной банки, которую Мино осторожно держал в руках, у Пепе была с собой палка длиной около двух метров, на ее конце была сделана глубокая зарубка в виде крюка. Мальчики старались не наступать на сухие ветки. Они остановились за огромным корнем метадора.
Они видели Кабуру: он сидел в кресле и клевал носом, а перед ним стояла полупустая бутылка.
Мино и Пепе кивнули друг другу.
Вдруг зазвонил телефон. Сержант Кабура встрепенулся и взял трубку. Они слышали, как он пробормотал что-то невнятное между ругательствами и проклятиями. Наконец он положил трубку на место, схватил бутылку и жадно отпил из нее. После этого он от души отрыгнул и откинулся на кресле, положив свои кожаные сапоги на стол. Он закрыл глаза. На нос ему села муха, но он сдул ее.
Мино и Пепе задержали дыхание и оглянулись. Все шло по плану.
Через пять минут Кабура открыл рот, чтобы воздух свободнее поступал в легкие. Еще через две минуты Мино и Пепе услышали первые раскаты храпа. Через десять минут храп стал громким и ровным.
Пепе задрожал. Ему пришлось отложить костыли и ухватиться за корень дерева.
– Я думаю, у нас ничего не выйдет, Мино! – прошептал он. – Он точно проснется от зловония. Что с нами будет? Бедные мы! Бедная моя мамочка! Бедные твои родители, братья и сестра!
– Ерунда! Не бойся! Свинья Кабура больше не проснется. Вот увидишь.
Мино сжал губы – и тонкое красивое мальчишечье лицо преобразилось. Глаза под темной челкой вспыхнули огнем.
Они подождали еще десять минут. Слюна потекла по подбородку Кабуры. Он глубоко спал. Мальчики прокрались к окну. Вторая фаза закончилась. Начиналась важнейшая, решающая третья фаза. Здесь была нужна аккуратность и твердая рука. Мино и Пепе долго тренировались для того, что им предстояло совершить.
– Дай мне палку, – прошептал Мино.
Пепе протянул ему палку. Мино быстро открыл жестяную банку. Появился резкий неприятный запах. Мино достал пропитавшуюся тряпку, связал ее и прикрепил к кончику палки. Затем он очень осторожно просунул палку в окно над грудью свиньи Кабуры, выше к горлу и подбородку. В нескольких сантиметрах от раскрытого рта сержанта он остановился. Тряпка висела прямо под носом Кабуры.
Мино прислонил палку со своей стороны к подоконнику. Держать ее нужно было очень ровно, не шевелясь. Это было тяжело, Мино быстро дышал. Пепе в ужасе зажал руками рот.
Внезапно Кабура дернулся в кресле. Храп прервала икота. Мино вздрогнул, но отвел палку немного в сторону от лица Кабуры. Подбородок Кабуры слегка завибрировал, храп приобрел высокие тона и превратился практически в свист.
Мино снова поднес тряпку поближе. Теперь до спящего носа и распахнутого рта оставалось всего несколько миллиметров. Мино приходилось сдерживаться изо всех сил, чтобы не выдернуть палку обратно и не убежать. Когда же сдохнет эта свинья? На тряпке было в тысячу раз больше яда, чем на ватке, которую Мино использовал для бабочек.
Вдруг сержант перестал храпеть. Грудь его поднималась и опускалась неровно, толчками. Уже близко. Мино почувствовал, что больше не может держать палку в этом напряженном сосредоточенном положении. Ему нужна была помощь.
– Пе-Пепе! – прошептал он. – Подержи! Ровно! Не двигайся! Так, как мы тренировались. Я больше не могу.
Застыв от ужаса, Пепе взял палку. Напряженный, словно пружина, он перегнулся через подоконник, а Мино немного подался назад.
– Кажется, получается! – восхищенно прошептал он.
В этот момент сержант издал булькающий звук, в панике Пепе попытался вытащить палку. Но руки его не слушались, палка попала в лицо Кабуре, тряпка упала и осталась лежать на носу и раскрытом рту сержанта. Мальчики в ужасе бросились в джунгли. Пепе выбросил палку, а Мино пнул ногой жестяную банку, та ужасно загрохотала. Стуча зубами от страха, мальчики забрались под большой корень и стали ждать судного дня.
Но ничего не произошло. Из кабинета Кабуры на раздалось ни звука, зато они прекрасно слышали кудахтанье ручных краксов у дома сеньора Мукко. А еще клекот тукана на дереве за ними. И жужжание тысячи насекомых. И крики торговцев овощами на площади, зазывающих покупателей. И гул машин Компании вдалеке. В остальном было тихо. Жутковато.
Почти полчаса пролежали мальчики под корнем дерева, прежде чем решились выглянуть наружу. Они взглянули в окно сквозь листву. Они ясно видели шею Кабуры. И его ноги на столе. Он сидел точно так же, как и тогда, когда они в панике убежали. Вот только храпа не было слышно.
Слишком напуганные, чтобы шептаться, мальчики подобрались поближе к окну. Засунув голову в окно, Мино тут же вытащил ее обратно, от заполнявшей
