Читаем без скачивания Держава под зверем - Илья Бриз

Теперь уже задумался Гопкинс. В администрации президента, до того, как стать министром торговли, он занимался рабочими местами. Весь великий кризис он только и делал, что искал, куда пристроить американский народ, чтобы он мог прокормить себя и свои семьи. Правые, даже из его «родной» Демократической партии, давно прозвали его самого коммунистом. Нет, у него действительно левые взгляды, но не настолько же… А если?… Впрочем, Фрэнку виднее.

А если Советы знают что-то про север, чего не знаем мы? – озвучил Гопкинс свои мысли. – Это вполне вероятно – ведь мы еще не закончили проект «Манхеттен», а по всем данным наших аналитиков. успехи русских в последние несколько лет связаны именно с…

Да, я понял тебя, Гарри, – перебил друга Рузвельт, – но у нас нет особого выбора – эти предложения Сталина слишком хороши, чтобы от них отказаться…

Неожиданно советник расхохотался:

Видишь ли, Фрэнк… Только что пришло в голову… Вполне может быть еще одно объяснение желанию Сталина получить в свои руки весь север американского континента: просто тщеславие. Ведь оккупировать Гренландию русским теперь труда не составит, а значит, Ледовитый океан станет «карманным русским океаном»…

Президент тоже засмеялся:

Да, Гарри, объяснение ничем не хуже прочих… Ха- ха… Все может быть… Кстати, на оккупацию Гренландии они не пойдут. Зачем? У Советов отличные отношения с Данией. Выкупят этот холодный остров у королевства. Вот только… Откуда у них столько золота?

Коля, ну ты же пилот! Мы ведь даже думаем не как все.

Что значит не как все? – на лице моего ведомого было удивление.

Ну, – теперь уже я задумался, – например. Что ты делаешь, когда нужно лететь выше?

Как что? Капот приподнимаю.

Вот. А давай спросим кого-нибудь, – я огляделся. Официантка Настенька с довольной улыбкой о чем- то беседовала со старшим лейтенантом Олегом Таругиным, техником второй эскадрильи. Отличный, знающий специалист. Но ба-а-абник! Надо спасать девушку.

Настенька, подойди к нам, пожалуйста.

Официантка тут же подбежала к нашему столику, оставив разочарованного Таругина.

Добавки, товарищ подполковник?

Нет, Настя, садись, – я пододвинул стул.

Девушка аккуратно, бочком, пристроилась на

сиденье, немного настороженно поглядывая на нас.

Вот представь, Настенька, что ты летишь на самолете и управляешь им.

Я? – в глазах девушки были испуг и удивление. На самолете она еще ни разу в жизни не летала. Мне даже пришлось погладить ее по руке, чтобы чуть-чуть успокоить.

Ты, Настенька, ты. Вот что ты будешь делать, если потребуется лететь выше?

Не знаю, – девушка задумалась, – наверно, поверну рули так, чтобы нос задрался.

Молодец, – я посмотрел на свою пустую тарелку, – а добавку ты мне действительно принеси. Гуляш сегодня великолепный.

Официантка тут же умчалась на кухню. Меня в полку любили. За что, интересно? Я повернулся к ведомому:

Ну что, понял?

Коля задумчиво поковырял вилкой в своей пустой тарелке.

Она пытается управлять машиной, а я сливаюсь с ней?

В точку! А выводы? – тут же потребовал я.

Разные ощущения и, как следствие, другой образ мыслей? – высказал предположение Коля.

Правильно! И раз мы по-другому думаем, раз нам в жизни больше дано – ну кто еще может летать быстрее птиц и почти каждый день смотреть на землю сверху вниз – то у нас и ответственность выше. А уж за свой экипаж ты должен отвечать по полной и понимать, что криком порядок наводить не стоит.

Николай подумал – кажется, до него дошло – и кивнул:

Ясно, командир. Больше не повторится.

Утром этот троглодит накричал на сержанта-прибориста, не успевшего вовремя отъюстировать новый радиополукомпас. Старый отказал и парень всю ночь с товарищами менял прибор, но точно настроить не успел.

Это была большая победа всего советского народа, армии, дипломатов, правительства и лично Иосифа Виссарионовича Сталина.

Все получилось! – я положил на стол перед маршалом шифровку.

Это точно, Синельников? – Берия недоверчиво смотрел на меня, сверкал стеклами своего пенсне и тоже начинал улыбаться. – И на создание Организации Объединенных Наций со штаб-квартирой на нашей территории Рузвельт согласился?

На все! Они с Иосифом Виссарионовичем подписали тот текст декларации, над которым мы тогда в Политбюро столько спорили. Военный союз стран, борющихся с фашизмом и колониализмом, уже существует. Американская армия войдет в Канаду и будет поддерживать там порядок до ввода наших внутренних войск. Мы же обязуемся помочь Штатам в войне против Японии, которая сегодня уже неминуема, не позже чем через три месяца после капитуляции гитлеровской Германии в Европе. Британия объявляется не просто пособником фашистов, а фашистской страной. Любые поставки туда запрещены, и мы можем начинать морскую блокаду немедленно.

То есть все пункты наших планов прошли?

Так точно, товарищ маршал, – довольно доложил я, – советская делегация вылетает в Москву сегодня вечером после совместной пресс-конференции руководителей двух великих держав.

Лаврентий Павлович задумался, еще раз улыбнулся мне и констатировал:

На фронте у нас тоже все хорошо. Две крупные группировки противника уже капитулировали. Осталась только эта их группа армий «Центр», рассеченная пополам. Но там тоже германцам уже нечего есть. Закончим с ними, перегруппируемся, и можно будет двигаться на запад, на Берлин.

Неужели у нас все получится?

Вообще, как выяснилось позже, мы совершенно оказались не готовы к такому громадному количеству пленных. Пришлось даже специальный закон принимать. Взятые в плен, если не виновны в других преступлениях, заключаются под стражу и могут быть отпущены, если нет особых договоренностей между воевавшими странами, только после семи лет отработки. Англичан у нас было не так уж много, а вот немцев… Голодающие в окружении германцы начали сдаваться уже в конце двадцатых чисел июня. Показывать по телевидению и в документальных фильмах «Совинформбюро» длинные колонны пленных – это для пропаганды советского образа жизни было, конечно, хорошо. Но их же всех надо было накормить, проверить, рассортировать, вывезти на восток державы к местам работ. Мои контрразведчики зашивались. Ведь вся их работа должна быть тщательно задокументирована. Во внутренних войсках катастрофически не хватало командного состава. Служба военных переводчиков громко кричала: «Караул!» Единственное, с чем практически не возникало проблем, так это с железнодорожным транспортом.

Ну Лазарь Моисеевич, ну жук усатый! В тридцать девятом он за какие-то пару месяцев умудрился перешить железнодорожную колею на освобожденных от польских оккупантов территориях Западных Украины и Белоруссии под наш стандарт. Тихой сапой собрал себе целых шесть перешивочных состав-комплексов образца конца шестидесятых годов того мира. На каждый подготовил по четыре смены специалистов и гнал эти комплексы практически без остановки. До полутысячи километров в сутки иногда перешивать у Кагановича получалось! Это одновременно с постройкой новых и серьезной реконструкцией старых мостов. Вообще, железнодорожный транспорт здесь у нас здорово вперед шагнул. Появление новых мощных дизельных тепловозов и усиленных грузовых вагонов позволило поднять грузоподъемность эшелонов до тысячи двухсот тонн и скорость движения по длинным перегонам до шестидесяти километров в час. Мало? Это только кажется. Составы с техникой, боеприпасами, продовольствием шли на запад, делая за сутки до тысячи километров. А на восток шли поезда с пленными. Надо признать, что немецкая дисциплинированность работала и в плену. Эшелоны разгружались в глубоком тылу, и тут же германцы сами строили себе лагеря. Хорошо, что сейчас лето. Не особо замерзнут. Но за Уралом у нас и летом ночами холодно. Континентальный климат как-никак.

Серое облачко разрыва зенитного снаряда вспухло почти перед самым самолетом. На лобовом бронестекле появилась приличная выщербина. Машину заметно встряхнуло, и перед носом появилась нелепо торчащая почти вертикально неподвижная лопасть винта. Невезуха-то какая… Решил, называется, на свободную охоту в ближний тыл противника смотаться. Поймали девятку «мессеров». Двух я завалил, одного Колька, еще одного – Голубев с напарником на свой счет записали. Остальные успели в тыл удрать. Знают, гады, что мы в глубину их обороны стараемся не забираться. Мало мне было. Еще свежатинки захотелось. Пошли вдоль линии фронта, и тут… Так нелепо попасть под зенитки! И откуда они у немцев здесь взялись? Левой рукой рванул рычаг аварийного управления шагом винта. Хоть какое-то давление в маслосистеме заклинившего движка осталось? Лопасть медленно, рывками, но повернулась на больший угол атаки. Уже легче, зафлюгированный винт теперь меньше тормозить будет. Дальше что? Оба оставшихся НУРСа – в белый свет как в копеечку. Пусковые контейнеры отвалились и закувыркались вниз. Горючку – на аварийный слив. Еще около двухсот кэгэ сбросим. Теперь осмотреться. За машиной тянется шлейф бензина, выдавливаемого из баков углекислотой. Колька прилип сзади слева. Пара Голубева на шестьсот метров выше. «Мессеров» не подпустят, если те появятся. Запас высоты терпимый. До нейтралки должно хватить. Плавно доворачиваю на восток, одновременно жму тангенту передатчика.