Джини снова покраснела до ушей. Сама она считала себя хорошенькой, но Элгин находил, что волосы у нее слишком рыжие и блестят, как медная проволока, что фигура у нее уж очень хрупкая, а нос коротковат. Он к тому же был влюблен в ее сестру Лоррейн, пышную белокурую богиню.
Ардет все еще смотрел на Джини, и взгляд его словно проникал сквозь ее черное платье, мало того, проникал в ее мысли.
– Ум женщины, ее сердце и душа – вот что главное. Я успел это понять и скажу вам, что вы настоящая леди. Помогая вам, я искупаю мои прошлые грехи, это воистину так. Вы спрашиваете, что я хочу получить взамен? Отвечу, что взамен я попрошу вас о помощи.
Джини рассмеялась невеселым смехом, пытаясь уловить, в чем суть его силы, его уверенности в себе, той ауры всемогущества, которая окружала его. Проходившие мимо солдаты старались держаться от него на расстоянии и опускали глаза; офицеры приветствовали его почтительным наклоном головы, также держась на определенной дистанции. Что касается женщин, то они глазели на него, облизывая губы, словно собаки в лавке мясника. Этот человек ни в чем не нуждался, и Джини сказала ему об этом.
– Нет. Я очень нуждаюсь в том, чтобы мне помогли вернуться в ваш мир. То есть в Англию. Я многого не знаю и не понимаю здесь.
Джини вспомнила, как он говорил майору лорду Уиллфорду, что его семья жила за границей. Это, видимо, объясняло некоторые не совсем обычные обороты его речи и его манеру держать себя.
– Вы очень скоро всему научитесь от джентльменов в кофейнях и клубах для мужчин.
– Напыщенные щеголи и бездельники не в состоянии помочь мне найти то, что я потерял. Вы другое дело. На вас – вся надежда.
– Здесь, в Брюсселе?
Джини была готова на многое в благодарность за то, что он уже дал ей.
– Надеюсь, что нет. Но если даже моя потеря находится здесь, мне придется оставить поиски, потому что дела требуют моего переезда в Англию. Мой вложения, мое имение, унаследованная собственность нуждаются в моем присутствии. Не говоря уже о геральдической палате, которая должна подтвердить мое наследственное право на титул.
– Но если вы уедете, как же вы найдете потерянное вами сокровище, если можно так сказать?
– Я не совсем понимаю, что мне в точности надо найти. Так, теперь все так же ясно, как небо в тучах!
– В таком случае чем я могу помочь?
– Тем, что позволите мне помочь вам, если это вам понятно.
– В качестве вашей жены?
– Лицензия на брак избавит от всех неприятностей. Все мое будет и вашим. Ваш дом, нет, даже несколько домов – нуждаются в женской руке. Вы сможете без счета тратить деньги на платья, меха и драгоценности. Лошади, яхты – словом, все, что пожелаете. Путешествия, если вам это нравится, благотворительная деятельность, если вам это по душе. Защита от оскорблений и средства для вашего сына. Первое место в местном обществе и гарантированное высокое положение в лондонском бомонде.
– Я занимала бы более высокое положение, чем моя сестра, верно? Ее муж всего лишь барон.
– Графиня уступает только принцессе, герцогине и маркизе, а многие ли из них имеют доступ к такому богатству? Или такого щедрого мужа?
– Это звучит так, будто вы торгуетесь.
– Но вы продали бы только ваше присутствие, отнюдь не ваше тело, клянусь. И лишь на короткое время:
– Как я могу отказаться? Понимаю, что должна, но ваше предложение слишком соблазнительно.
– Само собой разумеется. Я брал уроки у самого дьявола. – Он прижал руку к сердцу. – Я отдаю мою жизнь и все, что мне принадлежит, в залог вашей чести и вашему счастью.
Потом он опустился на колени у ее ног и поцеловал ей руку, скрепив таким образом их соглашение.
Эта минута могла бы стать самой счастливой в жизни Джини, если бы не червь сомнения, который тревожил ее душу.
Глава 4
Солнечный восход и волосы Джини. После долгого пребывания во мраке Ардета тянуло к этому, словно мотылька к пламени свечи или скрягу к золоту. Ему казалось, что он мог бы наслаждаться и тем и другим целую вечность. К несчастью, вечности в его распоряжении не было.
Намерение остаться здесь и по истечении отведенных ему шести месяцев укрепилось в нем теперь еще более, и не имело значения, сколь долгим будет этот срок. Со всеми ее бедами, страданиями и грязью жизнь все-таки лучше, чем любая иная возможность. Она… живая.
Точно так же рассуждал и гремлин. Даже сидя в полудреме на столбике большой кровати Ардета в номере лучшего отеля в Брюсселе, ворон бормотал:
– Живой… Будь проклят ад. Я живой!
Накинув на плечи одеяло, Ардет подошел к окну. Видимо, его тело не привыкло к прохладе. А может быть, ощущение холода возникло при мысли о том, что еще один день прожит, а песочные часы так и не найдены. Он понимал, что эта проклятая штуковина всего лишь символ, уловка дьявола, имеющая целью добиться, чтобы Ардет постоянно мучился тем, что теряет драгоценное время. Он никогда не найдет песочные часы, это даже не зависит от воли Сатаны. Но он может обрести собственную человеческую суть, и, возможно, этого достаточно, чтобы выиграть пари.
Сколь много жизней должен он спасти? Сколько страданий облегчить? Сколько денег пожертвовать голодным, бедным? А отчаявшимся – обещать и найти работу? Ардет не имел представления об этом, но уже сделал первые шаги. Еще один шаг вперед – женитьба на миссис Маклин. Ардет считан этот шаг правильным, полагая, что он оживит и усилит тепло, которое он чувствовал где-то поблизости от сердца. У него было сердце, которое билось и перекачивало кровь. Быть может, оно тоже согреется, быть может, начнет испытывать какие-то чувства…
Он испытывал влечение к этой женщине, это несомненно. Он относился к ней почти как к бездомному ребенку, который нуждается в спасении, не его тело, здоровое мужское тело, которого он лишился, умерев в тридцать один год, распознало в ней женщину, полную обаяния и вызывающую желание обладать ею.
Проклятие, подумалось ему, и почему его телу не вспомнились все его физические функции до того, как он сделал предложение о целомудренном браке? Неужто оставил свои проклятые мозги там, откуда явился? Ар-смерть ничего не чувствовал в течение столетий. А лорд Ардет чувствовал похоть, ярую и неистовую, как олень в охоте или мужчина, «постившийся» десятилетиями. Каждый раз, как он видел эту женщину, его охватывало желание. Счастье, что широкий плащ все скрывает. А она, боги великие, она хорошеет с каждым часом благодаря отдыху, хорошей еде, модной одежде и главным образом тому, что с лица ее исчезло выражение страха.
Нет, он не может взять назад свое обещание без того, чтобы в ее зеленых глазах снова не появился страх. Кроме того, осуществление брачных отношений было бы неблагопристойным в то время, пока она оплакивает своего мужа, хоть он и был одним из тех бессмысленных бездельников, которые только обременяют мир своим существованием. Миссис Маклин вполне заслужила время на траур, тем более что за эти месяцы она успеет привыкнуть к новому супругу, то есть к нему, Ардету. Но шесть месяцев – короткий срок.
