Три вида Я
Трансактный анализ возник на основе психоанализа Фрейда, который Берн изучал и применял на практике. Однажды он занимался с пациентом, который сказал, что он, по сути, был «маленьким мальчиком в костюме взрослого человека». В ходе всех последующих сеансов Берн спрашивал его, говорит ли в нем сейчас маленький мальчик или взрослый человек. На основании этого и других случаев Берн пришел к выводу, что внутри каждого человека существует три Я, или «состояния эго», которые часто противоречат друг другу. Они имеют следующие характеристики:
✓ образ восприятия и мышления лица, обладающего качествами родителя (Родитель);
✓ свойственная взрослому человеку рациональность, объективность и восприятие истины (Взрослый);
✓ позиция и мысли ребенка (Ребенок).
Эти три Я отчасти соотносятся со структурными компонентами личности, предложенными Фрейдом: Супер-эго (Родитель), Эго (Взрослый человек) и Ид (Ребенок).
По утверждению Берна, в рамках любого социального взаимодействия мы начинаем демонстрировать одно из этих базовых состояний – Родителя, Взрослого или Ребенка – и можем с легкостью переходить из одного состояния эго в другое. К примеру, мы можем проявить присущую Ребенку креативность, любопытство и обаяние и в то же время продемонстрировать вспышку гнева или бескомпромиссность Родителя. В рамках любого состояния мы можем быть продуктивными и непродуктивными.
Трансактный анализ возник на основе психоанализа Фрейда, который Берн изучал и применял на практике.
Играя в игру с другим человеком, мы принимаем одно из трех состояний своего Я. Вместо того чтобы оставаться неподдельным, естественным или глубоким в достижении поставленных целей, мы можем ощутить потребность в том, чтобы надеть на себя маску сурового Родителя, или игривого Ребенка, или умудренного опытом и рационального Взрослого.
Начинаем игру
Большая часть книги представляет собой энциклопедию игр, в которые играют люди. Вот некоторые из них.
«Если бы не ты»
Это наиболее распространенная игра среди женатых пар, где один из партнеров всегда жалуется на то, что второй является препятствием к тому, чем он хотел бы заниматься в этой жизни.
По утверждению Берна, в рамках любого социального взаимодействия мы начинаем демонстрировать одно из этих базовых состояний – Родителя, Взрослого или Ребенка.
Берн утверждает, что большинство людей неосознанно выбирают себе пару, поскольку хотят получить определенные ограничения в своей жизни. Он приводит пример женщины, которая отчаянно хотела научиться танцевать. Проблема заключалась в том, что ее муж просто терпеть не мог входить в свет, поэтому ее социальная жизнь была ограниченна. Она записалась в школу танцев, но выяснила, что ужасно боится танцевать на публике, и бросила занятия. Берн подчеркивает, что то, в чем мы пытаемся обвинить других людей, на самом деле, является нашей собственной внутренней проблемой. Игра «Если бы не ты» позволяет нам снять с себя ответственность за собственные страхи и недостатки.
«Почему бы вам не…? – Да, но»
Игра начинается с того, что один человек определяет проблему в своей жизни, а второй предлагает конструктивные способы ее решения. Субъект говорит: «Да, но…» и начинает выискивать подводные камни в предлагаемых решениях.
В рамках модели поведения Взрослого он может изучить предложенное решение и, возможно, взять его на вооружение, но весь смысл взаимодействия заключается в другом. Это позволяет субъекту завоевать симпатию и понимание со стороны других людей в своей несостоятельности справиться с ситуацией (модель поведения Ребенка). Люди, помогающие решить проблему, в свою очередь получают возможность поиграть в мудрого Родителя.
«Калека»
Некоторые люди играют в эту игру, избирая для себя оборонительную позицию: «А что вы ожидаете от калеки / от человека с трудным детством / страдающего неврозами / алкоголизмом?» Они используют свои характерные черты как предлог для оправдания собственной некомпетентности или мотивации, тем самым снимая с себя ответственность за свою жизнь.
Другие игры, описанные Берном, включают в себя:
✓ Жизненные игры – «Ну что, попался, негодяй», «Посмотри, что я для тебя сделал».
✓ Супружеские игры – «Фригидная женщина», «Загнанная домохозяйка».
✓ «Хорошие» игры – «Местный мудрец», «Они будут счастливы, что знали меня».
У каждой игры есть свой тезис – ее основные предпосылки и правила, и антитезис – вариант завершения, когда один из участников игры предпринимает такое действие, которое, по его мнению, делает его «победителем».
Берн утверждает, что игры, в которые мы играем, представляют собой зацикленный видеофильм, который мы наследуем из детства и продолжаем просматривать во взрослой жизни. Хотя игры могут ограничивать и разрушать нас, они также привносят в жизнь определенную долю комфорта, избавляя от необходимости сталкиваться с неразрешенными психологическими проблемами. Для некоторых игры становятся неотъемлемой частью их личности. Многие люди испытывают потребность в постоянных ссорах с самыми близкими людьми или в плетении интриг с друзьями, чтобы поддерживать заинтересованность на должном уровне. Однако Берн предупреждает, что злоупотребление «плохими» играми на протяжении длительного времени может привести к саморазрушению. Чем больше мы играем в игры сами, тем сильнее будем ждать этого от окружающих. Одержимый игрок может, в конечном итоге, превратиться в психически неуравновешенную натуру, которая будет приписывать слишком большое количество собственных мотиваций и склонностей поведению других людей.
Заключительные комментарии
Хотя многие практикующие психиатры оценили «Игры, в которые играют люди» как поверхностную и слишком «популярную» книгу, трансактный анализ продолжает оказывать свое влияние и находить все большее применение в работе психотерапевтов и консультантов, которые сталкиваются в своей практике со сложными и избегающими лечения пациентами. Эту книгу можно расценивать как определенный прорыв в ту область психологии, которую в большинстве случаев считали благодатной нивой для сценаристов и писателей романов. В подтверждение американский писатель Курт Воннегут написал знаменитую рецензию, в которой говорится о том, что содержание этой книги может вдохновлять романистов еще долгие годы.
Не стоит забывать о том, что книга «Игры, в которые играют люди» во многом перекликается с идеями Фрейда о психологическом угнетении, сексуальном напряжении и неосознанных импульсах. Она также является отражением языковой стилистики и социальных взглядов 1960-х годов.
Берн утверждает, что игры, в которые мы играем, представляют собой зацикленный видеофильм.
Все же книгу можно охарактеризовать как классическую и расширяющую сознание человека благодаря ее простой идее о том, что люди всегда играли и, возможно, будут играть в игры. Как отмечает Берн, мы обучаем наших детей истории, ритуалам и процессам, при помощи которых они могут адаптироваться в культуре и приспособиться к жизни. И мы тратим кучу времени на то, чтобы выбрать им школу и различные дополнительные занятия, однако не обучаем их играм – неуместному, но неизбежному атрибуту каждой семьи и каждого института общества.
«Игры, в которые играют люди» раскрывает перед нами довольно мрачное представление о человеческой природе. Однако Берн не ставил перед собой именно такую задачу. Он отмечает, что мы все можем отказаться от игр, если поймем, что для решения проблемы есть другие способы. В результате полученного в детстве опыта мы оставляем далеко позади нашу природную уверенность, спонтанность и любопытство, которые были у нас в детстве, и вместо них принимаем идеи Родителя относительно того, что мы можем или не можем сделать. Имея более глубокие знания о трех составляющих своего Я, мы можем вернуться к тому состоянию, когда нам будет комфортнее находиться внутри собственной оболочки. Мы больше не будем ощущать потребности в получении чьего-либо разрешения для достижения успеха, а также перестанем испытывать желание заменить играми реальную близость взаимоотношений.
Эрик Берн
Эрик Бернштейн вырос в городе Монреаль, Канада. Его отец был врачом, а мать – писательницей. В 1935 году он получил диплом врача в университете МакГилл, а затем прошел курс обучения по специальности психотерапевт в Йельском университете. Впоследствии он стал гражданином Соединенных Штатов, работал в госпитале Гора Сион (Mt Zion Hospital) в Нью-Йорке и в 1943 году сменил свое фамилию на Берн.
В ходе Второй мировой войны работал как военный психиатр в войсках США, а затем продолжил проводить свои исследования под руководством Эрика Эриксона в Институте психоанализа в Сан-Франциско. Обосновавшись в Калифорнии в конце 1940-х годов, он почувствовал разочарование в занятиях психоанализом, и в последующем десятилетии его работа с состояниями человеческого эго переродилась в трансактный анализ. Он основал Международную ассоциацию трансактного анализа (International Transactional Analysis Association) и совместил частную практику с консультациями и работой в госпитале.
