Сейчас они смотрели на свое будущее — смотрели на тех, кем однажды тоже станут, в чьи ряды вольются. Для того и существует Орден Серебряных Рыцарей — дабы отбирать достойнейших из достойных, испытывать их на прочность и готовить к великому служению Свету.
Порой они замечали знакомые лица — паладины, что были их наставниками, старшими товарищами. На миг в общей гуще мелькнул лод Нэйгавец — и что за счастливое лицо у него было! С какой невероятной силой он рубил демонов!
В трудные минуты Серебряные Рыцари взывают к своей богине, на краткие минуты обретая безмерную мощь. Рыцари Света этого не делают — ибо с ними богиня пребывает всегда.
Шаб-Ниггурат тем временем скрипел зубами. Он охотно швырнул бы в топку всех демонов до последнего — при условии, что сможет похохотать над трупом врага. Но здесь, похоже, так не получится. Проклятые небожители слишком сильно накренили весы. Архидемона охватило отчаяние и бешеная злоба.
Дважды и трижды Шаб-Ниггурат взывал к Йог-Сотхотху, требуя дать портал. Но Кадаф не отвечал. Клокочущий прямо над головой Свет создавал слишком сильные помехи.
Или же Йог-Сотхотх специально не откликался. С этого подлого червя станется. Он же спит и видит, как бы исподтишка загубить Шаб-Ниггурата — единственного в этом паршивом мирке, кто всерьез угрожает его ониксовому трону!
Однако на четвертый раз Йог-Сотхотх все-таки ответил. Он не прислал подкреплений, как надеялся Шаб-Ниггурат, но хотя бы открыл путь к отступлению. Вновь повсюду распахнулись сотни черных трещин, и демоны в считаные минуты исчезли, растворились в складках пространства.
— Подождите, пока я соберу настоящую силу! — пригрозил напоследок Шаб-Ниггурат. — Не эти отбросы!
Услышал его только Астрамарий. Король-Палач в последний раз глянул на бурю красок, что бушевала в небесах, и тоже скрылся в портале. Лишь истоптанная, изрытая когтями почва показывала, что еще только что здесь бесновались целые орды невообразимых чудищ.
Хобокен досадливо крякнул. Не понравилась ему эта ретирада, ох и не понравилась…
— Если они и дале будут так же вот туда-сюда шмыгать, мы с ними не совладаем, — сердито произнес маршал. — Хужей нет, чем когда противник мобильней тебя.
— Пусть шмыгают, сколько хотят, — усмехнулся Креол. — Единственное, что имеет значение, — захватить Кадаф и уничтожить тех, кто там сидит. Отрезать Лэнгу голову. Все остальные — лишь помеха на моем пути. И именно эту помеху ты мне и устранишь, лугаль.
— Даст Единый, устраню, — степенно кивнул Хобокен. — Но далеко ли до этого Кадафа?
— Довольно-таки далеко, — неохотно ответил Креол. — Мы на самом юге долины Инкванок. А Кадаф — на севере. Если, конечно, считать вот эту точку севером. Если считать ее югом, то мы тогда на севере. Или нет?.. Кингу бы побрал здешнее мироустройство…
— И что же мы поближе-то не зашли, прости Единый? — перебил Хобокен.
— Ближе открыть портал было невозможно, С’ньяк мог забеспокоиться. Тревожить его в мои планы пока что не входит. Рано.
Говоря это, Креол был абсолютно уверен, что все именно так и есть, что его переход именно сюда — важная часть плана. Он уже не помнил, что предполагал высадиться именно возле Кадафа и лишь сместившиеся за несколько лет координаты этому помешали.
Хобокен задумчиво подкручивал ус. Он-то как раз помнил, что изначальный план звучал немного по-другому, но его это ничуть не смутило. Железный Маршал уже начал вносить поправки, на ходу сочиняя новую стратегию.
Рыцари Света кружили вокруг основной армии, зачищая остатки демонов. Тех, кто оказался недостаточно проворен, чтобы исчезнуть в одном из порталов. Один за другим эти растяпы исчезали в световых вспышках.
А профессор Лакласторос развернул на полмостика голографическую модель Лэнга. Огромная полупрозрачная карта смотрелась несколько жутковато — со всеми этими вулканами, ледяными пиками, черным бурлящим океаном и пробирающим до костей Мертвым Царством.
Ох и нелегко же было создать эту модель! В отличие от Земли, Рари, Плонета и Каабара, Лэнг — не планета. Его форма не только не шарообразна, но и вообще плохо укладывается в классическую геометрию. Лэнг — нечто вроде четырехмерной спирали, крутящейся навстречу самой себе воронки, со всех сторон окруженной Тьмой.
Карту этого мира нереально изобразить на плоскости, да и в трехмерном виде модель получилась очень приблизительной. Но с этим все же можно было работать. Вооружившись вместо указки посохом, Креол потыкал туда и сюда, указывая важнейшие стратегические точки — тысячебашенный Ирем, Храм Ночи, центральный Полюс с восседающим на нем С’ньяком, глубоководную опочивальню Ктулху и, конечно, Ониксовый Замок Кадаф.
— Итак, маршал, изложите же нам свою диспозицию, — ласково улыбнулась Инанна.
— Ну, ваше святейшество, будем думать, мы начнем отосюда… — пробубнил Хобокен. — А пойдем вотасюда… и здесь у нас будет лагерь… а вот туточки как раз… если, прости Единый, они здесь не нападут, дураками будут… а потому мы их подстережем… и потом уже прямым маршем… ать-два, будем думать…
Перед светлым ликом Инанны Железный Маршал стал особенно косноязычен. Он бекал, хмекал и мемекал, медленно водя крюком по карте и ворочая языком так, словно тот налился свинцом. Куда только испарилась его всегдашняя бойкость?
— Маршал, что же вы так робеете? — упрекнула его Инанна.
— Так… как же… вы, будем думать, не кобыла полковая, чтоб с вами этак-то вот по-простому… — смущенно пробормотал Хобокен.
Инанна залилась искристым, лучезарным смехом. И теперь смутился не только Хобокен, но и все присутствующие. От смеха Инанны они испытали необычайные, почти физические ощущения. Кое-кто из тертых вояк изрядно запунцовел. На лице Дайларианы отразилась паника.
— Не делай так больше, Прекраснейшая, — процедил Креол.
— Так я ничего и не делала, — невинно захлопала глазами Инанна.
Как ни странно, Хобокена этот маленький инцидент приободрил. Возможно, тем, что он увидел — дело не в нем, такой эффект Инанна производит на всех и каждого.
Причем зачастую даже против собственной воли.
— Будем думать, основной нашей топографией будет вот эта территория, — очертил крюком неровную трапецию Хобокен. — Долина Инкванок, если не путаю.
— Инква… нок?.. — неуверенно переспросил лод Гвэйдеон. — Тень смерти?.. Или смертная тень?..
При межмировом перемещении все, разумеется, познали основной язык местности — Наг-Сотх. И многие доселе бессмысленные имена и названия вдруг обрели расшифровку.
— Да, «инквада» — это тень, а «нокиа» — смерть, — подтвердил Креол.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
