Примерно через полчаса Бродяга вышел на связь и сообщил, что он въехал в лес. По моим прикидкам, их мотоцикл должен был поравняться с нами минут через десять-пятнадцать. Контрольное время уже давно вышло, когда я увидел ползущий по дороге грузовик. В легкой панике я нажал тангенту и спросил:
— Бродяга, здесь Арт! Бундеса на грузовике мимо вас не проезжали? И где вы, черт возьми?
— Спокойно, Тоха. Это мы. Сейчас остановимся, — и со смешком добавил бессмертную фразу из старого фильма: — Махнулись не глядя!
Блин! Сашины заходы меня когда-нибудь до инфаркта доведут! Если немцы раньше не угрохают, конечно… Ну что, скажите, пожалуйста, мешало ему сообщить, что они не на трех колесах теперь, а на четырех, а? А то ведь могли и гранату под колеса получить!
Примерно в таком духе я и высказался, когда грузовик съехал в лес и из кабины вылезли довольные собой и жизнью мужики.
— Тсс! — приложил палец к своим губам Люк. — Ну что ты собачишься? Забыли, чесслово, забыли.
А Шура, не обращая на мое ворчание никакого внимания, уже давал «цеу» бойцам:
— Так, вон те ветки… Да-да, еловые, взяли и бегом к дороге — следы, где мы съехали в лес, разметите. Да не халтурьте — метров на двадцать в ту сторону, откуда мы приехали, пройдитесь, — и повернулся ко мне. — Ну что ты, Тоха? Не рад нас видеть?
— Рад, — буркнул я, — оттого в два раза обиднее было бы засандалить вам гранату в машину…
— Ну, прости нас, грешных… — и Шура состроил на лице жалостливую мину.
— Ладно, проехали. Как сеанс? Чего так долго? Что за колеса? — высыпал я на них порцию вопросов.
— Неплохо, но можно было и лучше… — неопределенно ответил Бродяга, а Люк саркастически хмыкнул.
— Четыре часа колупались, ну… нас и зажали. Пришлось уходить с шумом и песнями, а заодно и транспортом разжились.
— А что фрицы?
— Точно не считали, но с десяток поцарапали основательно, а четверых — так даже до крови. Ладно, давай архаровцев своих зови, а то они дорогу аж до Минска подметут. По дороге к базе подробнее расскажу.
— Я не могу. Я — в карауле. Так что вы двигайте, а мы еще посторожим.
«Начальнику сектора IV Е5 штурмбаннфюреру СС и криминальдиректору Вальтеру Кубицки.
Срочно. Секретно.
За истекшие четверо суток в зоне ответственности моей команды активности, которую можно отнести к группе „Медведь“, отмечено не было.
Из нескольких эпизодов диверсионной и прочей подрывной деятельности противника, имевших место в последние дни, хочу отметить следующие:
1. Диверсия и нападение на патруль севернее Радошковичей.
2. Зафиксированную радиостанцию противника юго-западнее д. Гойжево.
3. Взрыв склада нефтепродуктов южнее Ракова.
Наибольший интерес с точки зрения поисков группы „Медведь“ представляет фиксация и попытка захвата действующей радиостанции противника. При попытке захвата имело место боевое столкновение с силами противника. Рацию и радиста захватить не удалось.
Примерно в 6 часов 12 минут утра контрольный пункт пеленгации и контроля эфира Абверштелле 311 зафиксировал выход в эфир новой радиостанции противника с неизвестными позывными. На определение примерных координат ушло около 20 минут, что соответствует нормативам. После чего сотрудники Абвера сообщили по телефону в нашу айнзацкоманду и в отдел гехеймефельдполицай 9-й армии. Одновременно с этим были задействованы передвижные пеленгаторы для уточнения координат.
Поскольку первоначальные координаты радиостанции находились в зоне нахождения окруженных частей русских, то дежурный сотрудник ГФП не отреагировал своевременно — первая команда на захват радиостанции была отдана около 8 часов утра.
Наша служба отреагировала своевременно, но в силу того что большинство сотрудников и приданных подразделений в настоящее время находятся в поиске на местности, то на согласование вопроса о предоставлении армейским командованием необходимого наряда сил и средств ушло около получаса.
Учитывая то обстоятельство, что в результате недавних диверсий все дороги, ведущие из Минска в нужном направлении, запружены нашими войсками и колоннами снабжения, а у мостов и переправ стоят многокилометровые заторы, наша группа столкнулась с большими трудностями при выдвижении в район действия. Поэтому в 8.42 минуты я связался с нашим подразделением в Радошковичах (ближайшим крупным н/п. в районе выхода радиостанции в эфир) и отдал приказ на захват радиостанции шарфюреру Зоммелю, посоветовав при этом задействовать также и сотрудников ГФП. К этому времени пункты пеленгации сообщили уточненные координаты радиостанции, которая все еще продолжала передачу.
Шарфюрер Зоммель во главе приданого стрелкового взвода выехал в указанный район из Радошковичей в 9 часов 07 минут. Также в этот район убыла и оперативная группа ГФП в составе 12 человек, возглавляемая фельдполицайсекретарем Фильшем.
Из-за упоминавшихся выше проблем с движением и удаленности района от Радошковичей группы прибыли на место в 10.17.
Прибыв на место, обе группы приступили к прочесыванию лесного массива и осмотру расположенных на местности хозяйственных построек. Буквально через несколько минут группы попали в засаду, организованную силами как минимум взвода. Причем противник произвел предварительное минирование местности. Поскольку и шарфюрер Зоммель, и фельдполицайсекретарь Фильш во время нападения погибли, то я основываюсь на рапорте заместителя Фильша фельдполицайассистанта Буша. (Копия рапорта прилагается).
Он оценивает засаду как „очень хорошо организованную“, а минирование местности — „виртуозным“. Так, при взрыве фугаса, оставленного в одной из хозяйственных построек противником, погибли 3 военнослужащих и были ранены 2 военнослужащих и один сотрудник ГФП.
Во время боестолкновения часть сил противник направил на захват автотранспортных средств оперативных групп. Несмотря на то что эта попытка была отбита с большими потерями для противника, русским удалось захватить один из грузовиков, предназначенный для транспортировки раненых, и скрыться на нем. Как свидетельствуют все очевидцы, грузовик скрылся в глубине лесного массива, являющегося частью так называемой Налибокской пущи, где сейчас в окружении находятся около 20 дивизий противника. В силу этого преследовать похитителей не представлялось возможным, тем более что наши сотрудники и так находились под сильным огневым воздействием противника.
На основании вышеизложенных фактов могу предположить, что зафиксированная рация имеет отношение к окруженной группировке войск русских. И была использована для организации прорыва кольца окружения. В пользу этой версии также говорят следующие факты:
1. Группа „Медведь“ до этого не использовала радиосвязь.
2. Район выхода в эфир находится в зоне возможного действия окруженных частей противника, а предположение, что группа, выполняющая специальное задание, подвергнет себя риску попасть под зачистку при ликвидации „котла“, весьма спорно.
3. Низкая квалификация радиста. Согласно анализу, проведенному специалистами СД и абвера, радист не очень уверенно работает на ключе, что указывает на его неопытность. (Заключение экспертов и записи передачи прилагаются).
4. Длительность передачи. 4 часа 37 минут 42 секунды — зафиксированное время передачи. Для профессионалов это недопустимо много.
О других эпизодах.
Диверсия на мосту и нападение на патрульную группу 70-го охранного полка севернее Радошковичей по почерку совершенно не похожи на действия группы „Медведь“. Из рапорта командира патрульной группы фельдфебеля Мойзера (копия прилагается) очевидно, что диверсия совершена скорее всего военнослужащими РККА, прорывающимися из окружения. Недостаточность вооружения, как и примитивность средств совершения диверсии, ясно указывают на это.
Взрыв на полевом складе горюче-смазочных материалов можно объяснить множеством причин, начиная от халатности персонала и заканчивая диверсионными „закладками“ русских. К тому же из-за продолжающегося до сих пор пожара следственные действия на складе не проводились.
Основным же пунктом, не позволяющим приписать вышеприведенные эпизоды к действиям одной РДГ противника, является то, что все три эпизода произошли с крайне небольшим разрывом по времени, но на значительном удалении друг от друга.
1. Взрыв и пожар на складе ГСМ — 0.20 19 июля в 5 километрах западнее Ракова.
2. Работа радиостанции и засада на группу захвата — 6.00–11.00 того же дня в 20 километрах западнее Радошковичей.
3. Диверсия на мосту — примерно 20.00 19 июля в 4 километрах севернее Радошковичей.
То есть между крайними точками — более 50 километров и очень маловероятно, что это расстояние можно преодолеть за 20 часов, скрытно перемещаясь в зоне дислокации наших войск, подготавливая и совершая при этом диверсии.
