— Ладно-ладно, — мне на ум пришла неожиданная мысль. Вроде бы добровольно отданная кровь несет в себе достаточно жизненной энергии, которую можно относительно легко преобразовать в магическую, от чего ее так ценят при различных ритуалах и жертвоприношениях. Да и неплохо будет приучить себя слушаться. В скорой драке с армейцами гарантировано поможет. К тому же алая жидкость, пропитанная силой волшебника, остается частично живой. Думаю, мне удастся заставить ее абсорбировать в себя все посторонние примеси. — Есть вариант. Но должны быть выполнены два условия.
— Каких? — сглатывая пересохшим горлом, едва слышно спросил старик с тонкими, словно ветка руками. Его то сюда за какие грехи отправили? Дедушке на том свете, похоже, уже является долгожданным гостем. Причем, возможно, не первый год. — Говори же, не томи, демонов бесстыжее отродье!
Грубому пенсионеру немедленно дали по сопатке соседи и заботливо уложили потерявшее сознание тело прямо на холодную землю, где то наверняка обморозит почки в считанные минуты, попутно обобрав. Добычей аж троим мародерам послужил кусок выдаваемой на завтрак лепешки, который один из них тут же сожрал, не слушая протестующих воплей и не давая вырвать еду в прямом смысле из зубов.
— Если в бочку добровольно выплеснуть пригоршней десять крови, — я решил действовать с небольшим запасом, — то, возможно мне удастся уговорить грязь собраться в нее, а затем получившую субстанцию извлечь, оставив только воду. Но тот кто в нее запустит руки, получит по шее!
Вокруг загомонили как те, кто толпился вокруг, так и вроде бы до того смирно работающие. Общее мнение было можно выразить словами 'Мы такое пить не будем'!
— Ну как хотите, — пришлось развести руками мне. — По другому никак. Или можете снова монахов Отца Времен позвать, они ребята вроде бы щедрые. По крайней мере, на плети.
Вокруг замолчали. Оказаться на месте дежурной куклы для битья не хотелось никому.
— Эх, — старик, которому вообще-то полагалось лежать без сознания, вдруг вскочил на ноги и протянул свою тонкую ручонку вперед. Я едва успел отпрянуть, а то бы точно ей по носу получил. — На, упырь! Пей мою кровь!
— Вот еще, — да уж, давненько за вампира не принимали. С тех пор, как на гномо-гоблинско-эльфийских переговорах в кармане дымовая шашка не сдетонировала. — Нож бери, в бочку цеди. Если найдешь чего. У тебя, наверное, по жилам уже песок течет. Ранку так и быть, потом заживлю. Эй, пироман озябший, следи, чтобы в воду еще грязи не занесли. Второй раз за сутки, да еще после общения со святыми отцами, такое волшебство провести не получится.
— Обещаю, — поклялся Фреддо и погрозил толпу пухлым кулаком. От кожи покрытой толстыми часто лезущими из пор волосками пахнуло кузнечным жаром, прекрасно ощутимым даже на расстоянии.
— И второе, — сказал я, наблюдая, как старик царпает свои мослы извлеченной кем-то из заключенных остро заточенной косточкой. Еще пара добровольцев тоже, кажется, нашлась, но они пока медлили, видимо не желая быть первыми. Ладно уж, сам молиться святому чужой веры не буду. Не по рангу. Тем более мимолетно знакомый покойник, достигший немалых чинов в небесной иерархии видимо без очень веского повода общение со смертными считает излишеством. — Всем надо дружно помолиться типу по имени Феон Своевременный. Желательно не по одному разу.
Вокруг моментально образовалась тишина. Только на самой периферии пара-тройка стахановцев, вошедших в раж, все так же долбила мерзлую землю. Остальные стояли в полном ошеломлении, едва ли рты не раззявив. Наверное, если бы я предложил совершить массовое самоубийство, реакция слушателей оказалась бы менее ярко выраженной.
— Зачем? — прокашлявшись, спросил Фреддо, первый отошедший от шока.
— Чтобы уж точно обратил свое внимание на нас всех и помог, — мой ответ их сильно удивил. Странно. Ведь в этом мире боги и демоны со своими слугами весьма активны в своих действиях, так почему же вдруг такая реакция? — Он действительно может, сам как-то видел.
— Не басню сказываешь? — утонил белобровый и широкоплечий лысый мужик, больше похожий на гладко выбритого гнома-переростка, чем на человека. — Святые лишь до праведников и аскетов снисходят, кои лет по сорок не едят от пуза и на женщин не заглядываются. Ну, монахам еще, быть может, делают иногда благое дело.
— Клянусь всеми невеликими магическими силами и покровительницей, — для пущей убедительности положил руку на сердце. — Своими глазами видел очень сильных темных магов, которым он помог и не взял за это никаких нерушимых обетов или клятв.
Артема с Ярославом. И одного смутно знакомого типа, постоянно отражающегося в зеркале.
Народ загудел, обсуждая сказанное. Как бы между делом толстяк оторвал старика от бочки и ткнул им в меня, словно куклой. Пришлось заращивать ему неожиданно большую и тяжелую рану. Дед костяным осколком умудрился едва ли не содрать себе кожу с руки, словно перчатку. Он мазозхист? Или просто так пить хочет?
Кровь, покорная моей воле, действительно весьма неплохо собрала в себя почти всю имевшуюся грязь и, покинув бочку словно обожравшаяся тропическая змея, расплескалась на быстро высыхающие ошметки. В резерве ауры снова появилось немного магической энергии, которая пошла на стишок-заклинание, окончательно убравшее со спины свежие рубцы. Да уж, принадлежность к жрецам морской богини действительно помогает лечить. Раньше даже при всей былой силе подобным приемом мог, максимум, остановить не слишком сильное кровтечение. Впрочем, и повторить его мог раз двадцать. И то, если бы язык не уставал, то замахнулся бы и на все пятьдесят. До темноты работа пошла нормально. Заключенные работали, иногда прося зашептать свежесодранные мозоли, Фреддо грел остатки воды, я делал вид, будто помогаю. На самом же деле на меня приходилось процентов пять полученного жидкостью тепла. Охранники пару раз заставляли нас двоих братья за лопаты, но без особого энтузиазма. Видимо, им это было не надо. Не удивлюсь, если узнаю, что так называемое строительство затеяно лишь затем, чтобы занять ораву потенциальных бунтовщиков делом.
Ночью снилась жуткая тварь. Сама морская богиня лично. Синеволосая женщина, одетая в мятые синие штаны, отдаленно похожие на джинсы и почему-то топлесс, грозила своему насильно взятому слуге пальчиком и улыбалась клыкастой улыбкой. Вокруг нас плавали рыбки всех цветов радуги, в том числе, кажется, большая белая акула. На утро татуировка на щеке чесалась, а доступный резерв чуть-чуть увеличился. Буквально на ноготочек, позволяющий едва ли свечку мыслью зажечь или, учитывая особенности моей силы, скорее сгноить кузнечика. На мышку прибавки могло и не хватить. Но вчера его еще не было, могу поклясться. Мне, кажется или это было поощрение от высшей силы, которую будь моя воля, стоило бы зажарить на сковородке как особо опасного бешеного пескаря, портящего жизнь мирным темным магам? Но за что?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
