а вслед за тем потерялся и обнаружился неподалеку — сидел под стулом, таращась на клочок бумаги. Он был совершенно бесцветный, с розовым носом, розовыми губами и проплешинами вокруг глаз.
— Он, по-моему, начисто лишен человеческих чувств, — сказала Марджори.
Они поговорили о мистере Кратуэлле, их костоправе, о новом курсе лечения Марджори.
— Мне он этого никогда не делал, — позавидовала Бренда и тут же спросила: — А как, ты думаешь, у мистера Бивера насчет секса?
— Откуда мне знать? Представляю, какая это тоска… Значит, ты все-таки кинула на него глаз?
— Чего уж там, не так часто я вижу молодых людей, — сказала Бренда.
Они оставили пса дома и отправились за покупками — полотенца для детской, консервированные персики, часы для одного из привратников, отмечавшего шестидесятилетний юбилей службы в Хеттоне, банку отечественных креветок — побаловать Тони; записались к мистеру Кратуэллу. Поговорили о предстоящем приеме у Полли Кокперс.
— Непременно приезжай. Там наверняка не соскучишься.
— Может, и выберусь… Если удастся подыскать кавалера. Тони на дух не переносит Полли. А в моем возрасте уже неприлично разъезжать одной.
Обедать они пошли в новый ресторан на Олбермарл-стрит, недавно открытый их приятельницей Дейзи.
— Тебе везет, — сказала Марджори, едва они переступили порог, — здесь родительница твоего мистера Бивера.
За большим круглым столом в центре зала миссис Бивер кормила компанию человек в восемь, и отнюдь не бескорыстно — ресторан не оправдывал ожиданий Дейзи, она оплачивала обед, и вдобавок миссис Бивер был обещан подряд на весенний ремонт и обновление интерьера, если ресторан до этого времени не прогорит. Компания подобралась случайная — людей этих свели вместе не потому, что их что-либо объединяло, и менее всего привязанность к миссис Бивер или друг к другу, а потому лишь, что имена их были широко известны: среди них был не спесивый, хотя еще и не вполне опустившийся герцог, незамужняя девица, прославившаяся своими похождениями, танцовщица, романист, театральный художник, застенчивый помощник министра, который осознал, как он влип, когда было уже слишком поздно, и леди Кокперс.
— Господи, ну и сборище, — сказала Марджори, радостно махая им рукой.
— Лапочки, придете на мой прием? — разнесся на весь ресторан скрипучий голос Полли Кокперс. — Только, чур, никому ни слова. Это будет совсем интимный прием. Всего несколько человек — больше в моем доме не поместится, — только самые старые друзья.
— Все б отдала, чтобы посмотреть, кто на самом деле Поллины старые друзья, — сказала Марджори. — Она ни с кем дольше пяти лет не знакома.
— Какая жалость, что Тони не понимает ее прелести.
(Хотя состоянием своим Полли была обязана мужчинам, популярностью она пользовалась главным образом у женщин: они восторгались ее туалетами и скупали по дешевке ее поношенные платья; первые шаги по пути наверх Полли сделала в кругах столь неприметных, что не нажила врагов в том мире, до которого потом возвысилась; несколько лет назад она вышла замуж за добродушного графа, на него в ту пору почему-то никто не посягал, и теперь вскарабкалась разве что не на самые вершины всевозможных социальных лестниц.)
После обеда миссис Бивер проследовала через зал к их столику.
— Мне ужасно некогда, но я просто не могла не подойти к вам. Мы так давно не виделись, а Джон рассказал мне, как дивно он провел у вас уик-энд.
— Мы живем так уединенно.
— Именно это он обожает. Бедный мальчик в Лондоне сбивается с ног. Скажите, леди Бренда, вы правда подыскиваете квартирку? Похоже, у меня есть именно то, что вам нужно. Сейчас дом ремонтируется, но к Рождеству будет готов. — Миссис Бивер посмотрела на часы. — О господи, надо бежать. А вы никак не могли бы заскочить сегодня ко мне на коктейль? Я бы вам все-все рассказала.
— Пожалуй… — сказала Бренда неуверенно.
— Непременно приходите. Жду вас к шести. Вы, наверное, не знаете, где я живу? — Сообщив адрес, миссис Бивер отбыла.
— Что это она говорила о квартире? — спросила Марджори.
— Да так, есть у меня одна сумасбродная идея…
Позже, раскинувшись в неге на столе костоправа, под сильными пальцами которого ее позвонки трещали и щелкали, Бренда гадала, будет ли Бивер вечером дома.
«Скорее всего, нет, если он так любит светскую жизнь, — думала она, — да и потом, что толку?..»
Но он был дома, невзирая на два приглашения.
Она получила все сведения о квартирке. Миссис Бивер свое дело знала.
— Что нужно людям, — сказала она, — чтоб было где переодеться и позвонить.
Она разгораживала домик в Белгрейвии на шесть квартирок — каждая из комнаты с ванной, по три фунта в неделю за все; ванные будут просто шикарные, горячая вода в неограниченном количестве, все новейшие заокеанские усовершенствования, а в комнате поместится огромный стенной шкаф с электрическим освещением изнутри и останется место для постели.
— Это решит давно назревшую проблему, — сказала миссис Бивер.
— Я посоветуюсь с мужем и дам вам знать.
— Только побыстрее, ладно? На них просто невероятный спрос.
— Я вам очень быстро дам знать.
Когда Бренде пришло время уезжать, Бивер отправился с ней на станцию. Обычно она ела в вагоне булочки с шоколадом; они вместе сходили за ними в буфет. До отправления поезда оставалось много времени, и вагон был почти пуст. Бивер прошел в вагон и сел рядом с Брендой.
— Вам наверняка хочется уйти.
— Вовсе нет.
— У меня есть что читать.
— Но я хочу посидеть с вами.
— Очень мило с вашей стороны. — Потом она сказала довольно робко — ей никогда не приходилось просить о таком: — Вы бы, наверное, не согласились сопровождать меня к Полли?
Бивер заколебался. Перед приемом у Полли предполагалось несколько обедов, и его почти наверняка пригласят на один из них… свяжись он с Брендой, ее придется вести если не в «Эмбасси», так в другой роскошный ресторан… на это уйдет по меньшей мере три фунта… и еще надо будет возиться с ней, провожать ее домой… и если она, по ее словам, и в самом деле растеряла за последнее время всех знакомых (иначе зачем бы он ей понадобился?), значит он к тому же будет связан по рукам и ногам весь вечер…
— Мне очень жаль, — сказал он, — но я уже обещал обедать в одном доме.
Бренда заметила его колебания.
— Я так и думала.
— Но мы там встретимся.
— Да, если я поеду.
— Я бы очень хотел сопровождать вас.
— Что вы, что вы… Я просто так спросила.
Веселое настроение, с которым они покупали булочки, улетучилось. Минуту они посидели молча. Потом Бивер сказал:
— Что ж, я, пожалуй, пойду.
— Да, бегите. Спасибо,
