Я покаталась ещё немного и решила наконец, что ждать Алекса не буду и в кафе, где он играет, не пойду – далеко. Прикинула, что до центрального лифта пилить и пилить, но по боковым лифтам с переходами дорога будет ещё дольше. И поехала к центральному. Народу на улице в этих местах никого почти, все в кафешках сидят на пару уровней повыше или дома. Не то чтобы страшно, но приятной такую прогулку не назовёшь.
Здоровяк догнал меня возле последнего поворота к лифту. И он был не один. Парень, помоложе Здоровяка, в серой лётной куртке, присел на скамейку.
Садик, куда я заехала по тропинке, желая сократить путь, густой, наполовину искусственный. Здесь и днём редко кто бывает, рабочий уровень-то, гулять некому, а теперь вечер, и электричество экономят – тем более пусто.
– Ну-ка, притормози, детка! Поговорить надо.
Вот привязался! Ролики всегда меня спасали, а теперь подвели. По газону не поедешь. Я завертела головой в поисках камер: самая ближняя – у входа в лифт. А здесь, выходит, «слепая» зона. Ну, конечно, какой дурак пойдёт сюда вечером? Да никто. Вернее, есть одна дура. Я.
Здоровяк прижал меня спиной к себе одной рукой, а другой больно дёрнул за волосы, когда я попыталась пнуть его по ногам.
Приятель громко ржал, но пока не подходил.
– Стой ты на месте! Поговорить нужно! Сказал ведь…
– Отпусти! – я извивалась в его руках и всё без толку.
– Да не дёргайся… Тише!
– Я в полицию пожалуюсь или инспектору! Тебя в тюрьму отправят!
– Ненормальная! Ходит по вечерам в таких местах. Вот поразвлечётся с тобой кто-нибудь, твой инспектор и поставит на тебе жирный крест. Кому будешь нужна такая?!
Я поджала ноги и ударила роликами изо всех сил Здоровяка по ногам и, видно, хорошо попала, потому что он выпустил меня на секунду.
– Ах ты дрянь! Дога, ты что сидишь?
Дружок Здоровяка метнулся ко мне. И тут, как в сказке, из-за кустов появился запыхавшийся Алекс. Удивлённо посмотрел на всех:
– Э, ребята, что здесь происходит?
Я тут же юркнула за его широкую спину. Спасена!
Алекс ростом не уступал Здоровяку. Драться он, правда, не любил: руки берёг. Но Здоровяк этого не знал, да и в его планы, очевидно, не входило устраивать драку.
– Никаких проблем, парень. Ошибся. Думал, подружку повстречал, а она меня не узнала. Подшутить решил.
И они с Догой зашагали к центральному лифту.
Алекс повернулся ко мне:
– Еле догнал. Почему не дождалась? Увидел, как ты за угол заворачиваешь. Кто это?
– Стоп! Дай отдышаться. Это… – я посмотрела вслед Здоровяку. – Это… А ну его! Давай до бокового прогуляемся, если время у тебя есть…
Сердце ещё бешено колотилось. Я поехала потихоньку рядом с Алексом, болтая о каких-то пустяках. Алекс молчал.
– Это «почтальон» последний, – пришлось признаться.
– Я же тебя предупреждал! – Алекс даже остановился. – Лиза, как тебе ещё внушить: прекращай общаться с «почтальонами»! Можешь наткнуться на такого, который или в полицию сдаст, или в Службу семьи, или…
Алекс запнулся и посмотрел поверх моей головы. Я обернулась. Прислонившись к стене, в каком-то немыслимом, как всегда, впрочем, наряде, в нескольких шагах от нас стоял Лис.
«А он-то что здесь делает?»
Я выдержала его недобрый, надо сказать, взгляд и, пытаясь сделать вид, что ничуть не удивлена появлению братца в таком неподходящем для него месте, ухватила Алекса под локоть и потащила в сторону.
– Ты чего раскраснелась, а? – Алекс похлопал меня по руке.
– Пошли быстрее. – Я поехала вперёд, чувствуя, что щёки просто полыхают.
«С чего бы это, действительно?»
– Да стой ты, я же не на роликах! – Алекс придержал меня за руку. – Смешная ты, Лиза.
Я не удержалась и обернулась.
Лиса уже не было.
Мы добрались до одного из боковых лифтов, и Алекс не успокоился, пока не вызвал с пульта рядом с лифтом такси. Он, конечно, хотел зайти со мной в кабину, но я помахала рукой, прощаясь… Всё в порядке! Народ в лифте есть, я не одна.
Алекс пожал плечами, покивал мне, улыбаясь. Но улыбка была какой-то невесёлой. А я почувствовала себя просто свиньёй. Даже «спасибо» человеку не сказала. И всё из-за братца! Он меня просто выбивает из колеи иной раз. Что ему понадобилось здесь?
На десятом уровне таксисту пришлось заехать в «карман» – мимо нас на огромной скорости пролетела красная машина. Одна такая в нашей Колонии. Если бы не чётко работающая электронная система регулировки, которая вовремя сигналила впереди идущей машине пропустить лихача, Лис бы посбивал всех на фиг. Ой, опять вырвалось!
И как это он никого не боится: ни полиции, ни Службы семьи? Конечно, братец – сын знаменитого Барлоу. К тому же Ник входит в правительство Колоний, он один из тех, кто всё это создавал. Но если та же всесильная Служба семьи предъявит претензии к Барлоу из-за плохого воспитания сына, Ник ничего не сможет сделать. Был уже случай, когда сын одного из совета Колоний что-то натворил. Отправили на Землю.
Дорога к дому заняла много времени. Снаружи и внутри Колоний уже была ночь.
Вот бы посмотреть, светят ли ещё настоящие звёзды там, у вас? Здесь на каждом уровне над дорогой зажигаются маленькие лампочки-звёздочки, светятся фонарики на стенах – иллюзия ночного времени.
12
Кэт ещё не спала. В гостиной горел свет, перед телевизионной стеной мелькали какие-то фигурки, шёл фильм, звук был выключен. Кэт сжалась в кресле, в руках стакан. Я извинилась за поздний приход, но она словно и не слышала.
– Принести чай? – я виновато потопталась рядом.
– Они её заберут! – Кэт всхлипнула и сделала большой глоток. – Они её заберут!
Так всегда: стоит задержаться, как в этом семействе что-то происходит!
Я присела перед Кэт, заглядывая снизу ей в лицо.
Красивое личико Кэт было зарёвано. Увидел бы Ник, разозлился: он терпеть не может, когда Кэт ревёт.
– Шуанг вызвали к психиатру. На следующей неделе. На обследование. Это Тина, сука, постаралась. Это она. Я её убью, убью!
– Тише, тише, Шуанг проснётся.
Кэт затряслась так, что виски выплеснулся ей на колени.
Со мной что-то происходит в последнее время: становлюсь сентиментальной. Я никогда раньше не обнимала Кэт и не целовала. Она никто мне. Я просто временно живу в их доме. Да и не принято здесь обниматься. Но сейчас, мамуль, я её обняла. Само собой как-то получилось.
Кэт зарыдала, прижавшись ко мне.
– Лиза, Лиза, что делать?
– Нужно с Ником связаться, пусть он вмешается.
– Он ненавидит, когда его беспокоят, а вернётся только через две недели. И ты думаешь он будет нас защищать? Он никого не будет защищать!
Стакан, поставленный мимо стола, упал и покатился по полу.
Кэт вдруг схватила меня за плечи:
– Он тебя послушает! Поговори с ним!
Это, конечно, странно, но Ник действительно относился ко мне неплохо. В его редкие приезды домой он требовал, чтобы я сидела вместе со всеми за столом, расспрашивал о том о сём. Ему нравилось, когда я рассказывала о прочитанных книгах. Смеялся, когда изображала посетителей кафе. Может быть и правда попробовать поговорить?
Машина Лиса стояла в гараже. Он наверху у себя или…
Дверь в кладовку была чуть приоткрыта. Предчувствия меня не обманули!
Так. Так. Так. Вспомнила, что есть в холодильнике. От ужина остался приличный кусок пирога с «вишнёвым» джемом. Я быстро разогрела его, разрезала на две части, положила в корзинку. Туда же – термос с чаем, чашку для Лиса… Салфетки в «норке» есть. Лис не потрудился даже задвинуть плиту. Вот… Ну что тут сказать?!
Братец в тёмно-синем, почти чёрном, с вышивкой, камзоле полулежал на ящиках, рассматривая мои рисунки. Принц, блин!
Пошарил по полкам. Как дома, честное слово! Если бы не Шуанг, высказала бы всё, что накопилось. Но я, не говоря ни слова, аккуратно разложила на ящичке салфеточку, поставила две кружечки: одну свою, драгоценную, ещё из дома, другую гостевую, хотя гостей здесь не бывало до сих пор. Стала вынимать провизию из корзинки, раскладывать по тарелкам. Налила чай.
Лис наблюдал за мной, но молчал. Физиономия смурная. Поглядывал сурово.
– Ты не ужинал? Проголодался? Я задержалась немного.
«Что мелю?!»
Лис спустил с лежанки ноги в коротких мягких сапожках, сел, но встать и уйти не порывался. Сегодня в «норе» опять было жарко. А вот от него, как всегда, пахло свежестью. Надо же! Тут же я подумала, что не успела сходить в душ. Села подальше. Откусила кусок пирога, уговаривая себя не спешить, не волноваться и не подавиться.
«Будет братец есть или не будет?»
Лис посидел, уставившись в одну точку. Потом подвинул к себе мою кружку.
– Э, это моя, из дома ещё… Ладно, ладно, если тебе понравилась, пей из неё.
Всё-таки я добрая! Из-за этой кружки мне пришлось дважды драться насмерть в детдоме на Земле. В конце моего пребывания там все знали: Лизины вещи не замать! Папа бы не одобрил… Но не драться же мне сейчас!
– Ещё бабушкина. Хорошо, что не бьётся. Не дожила бы.
