— Уф! Кажется, скоро буду экспертом.
Налила ароматного напитка через ситечко в свою чашку и села за стол. Только взяла бутерброд, как мама тихо, но быстро и решительно заговорила:
— Вчера звонил папа…
Я глянула на часы и перебила:
— Опаздываю. Мам, я побежала!
— Сказал, что его скоро отпустят, и мы сможем вернуться! — крикнула мама мне вслед.
Я поторопилась закрыть дверь и нерешительно замерла, глядя на соседнюю. Посомневавшись несколько секунд, всё же сделала шаг и постучала. Потом ещё раз, пока не скрипнул замок.
— Что тебе? — неприветливо спросила Руся. Она была в чёрной толстовке и рваных джинсах. Не отпуская ручку двери, она удерживала и одетую для улицы маленькую девочку.
— Я собиралась вызвать такси, — сообщила ей и предложила: — Тебя подхватить в институт?
— Нет, — отрезала Ворона, но тут из глубины квартиры донеслись неприятные звуки. Кто-то явно избавлялся от содержимого желудка. Чертыхнувшись, Руся подхватила рюкзак и вышла на площадку. — Заедем по дороге в садик, Маришку выписали.
— Твою сестру зовут Марина? — уточнила я, пока мы спускались.
— Если честно, то это моя дочь, — неожиданно призналась Ворона.
Я застыла на лестнице, недоверчиво глядя на быстро спускающуюся девушку.
Дочь?! Сколько же Русе было лет, когда она родила её?
— Ты передумала? — раздалось нетерпеливое снизу, и я бросилась догонять одногруппницу.
В такси воцарилось неловкая тишина, лишь малышка изредка что-то лепетала, тыкая пальчиком в мамины татуировки. Руся в мою сторону не смотрела и казалась равнодушной. Назвав водителю адрес садика, сразу отвернулась к окну. Я тоже не спешила прерывать молчание, не зная, о чём говорить.
Наверняка этой девушке тяжело пришлось. Мало того, что у неё малолетняя дочь и мать-алкоголичка, так ещё с ними живёт какой-то подонок. Судя по жутким отметинам на лице старшей женщины, всё же с ней. Может, это отец Русланы?
Мысли плавно перетекли к другому мужчине, который остался в столице. Из-за которого нам с мамой пришлось всё бросить, бежать от осуждения друзей и знакомых, прятаться в глубинке без денег и надежд на будущее. Настроение стремительно портилось…
Несмотря на то, что завозили девочку в садик, к институту подъехали ещё до начала занятий. Я думала, что Руся сразу направится к входу, но девушка не торопилась оставлять меня одну. Возможно, это её благодарность за помощь? Девушка наверняка бы опоздала на лекцию, если бы не я.
Ворона осталась даже когда к нам присоединились Поля и Вика. Девушки косились на брюнетку недоумённо и даже слегка испуганно, но Ворона продолжала молча стоять с нами. Взгляд её был расфокусирован, губы беззвучно шевелились, длинные тонкие пальцы подёргивались, будто девушка мысленно проигрывала мелодию.
Понаблюдав немного, я поняла, что она отличается от той, что я напела Вороне. Новая песня? А недурно. Эта девушка очень талантлива…
— Эй, Недотрога! — услышала я крик и обернулась.
Заметив на стоянке знакомый мотоцикл, на капоте которого красовалось моё рогатое художество, а в сидении, расставив ноги, расположился Ледат, коротко усмехнулась. Выходит, парень нашёл мой сюрприз. Хочет отблагодарить за помощь с оплатой счетов? Иначе зачем он приехал? Первой парой лекция, а Троцкий их упрямо игнорировал.
Я то же самое проделала в эту минуту с ним. Поправив на плече рюкзак, предложила:
— Идёмте, девочки?
— Ледыш тебя зовёт, — напомнила Поля.
— И что? — ехидно фыркнула Вика. — Предлагаешь Ви бежать к нему, словно собачонка?
— Верно, — стушевалась рыженькая. — Надо будет, сам подойдёт. Пошли? Скоро звонок.
Мы начали подниматься к входу в институт и уже прошли уже почти половину лестницы, как нас догнал Ледат. Схватив меня за руку, развернул к себе лицом и выпалил:
— Я согласен.
У меня от неожиданности и изумления брови приподнялись. Девочки тоже застыли, опешив, а парни неподалёку присвистнули от удивления.
— Что происходит? — послышались шепотки. — Они встречаются?
Глава 14. Она не сможет отказать
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ледат
Я пришёл к директору ночного клуба домой и, разбудив его, упрямо настаивал на своей просьбе.
— Ты же понимаешь, что у тебя отберут квартиру? — теряя терпение, заволновался Клоун. — А если не хватит, самого на органы пустят?!
Кирилл Ильич нервно ходил из угла в угол. Заложил руки за спину, из-за чего полосатый халат распахнулся, приоткрывая безволосую всё ещё крепкую грудь и алые семейники. В этот момент Клоун стал похож на себя прежнего, будто снова находился на ринге и наблюдал за соперником.
Я усмехнулся:
— Будто у меня выбор есть.
— Есть! — остановившись, рявкнул Кондратьев. — Переведи деда в больницу попроще.
— Думаете, я не пытался? — Стало горько. — Куда только не обращался, что ни делал, лишь в этой клинике согласились его взять. Хуже того, сегодня утром дедушку собирались привезти домой. Медсестра сказала, что воспользовались просрочкой платежа, чтобы избавиться от старика! Но Аид оплатил VIP-палату, и им пришлось оставить. Мол, главврач был очень недоволен и ходил злой, как чёрт.
— Хм, — Клоун подпоясался и сел на диван. — Выходит, Черных тебе помог?
— Вот только взамен он хочет мою душу, — мрачно подытожил я.
— На то он и Аид, — невесело хмыкнул мужчина и, сжав кулаки, подвигал плечами. Глядя в стену, будто готовился к поединку, набычился. А потом глянул на меня исподлобья. — Долг немалый. Даже если я за тебя поручусь, не факт, что дадут. А ещё есть одна загвоздка…
Чувствуя, что он готов пойти на попятную, я подался вперёд:
— Какая?
— Деньги придётся отдавать, — усмехнулся он и приподнял брови: — С процентами! Как ты их добудешь?
Я был готов к этому вопросу, поэтому сделал шаг и разложил перед Клоуном мятый постер.
— Есть идея.
Он присвистнул и расхохотался. Отодвинул лист и покачал головой:
— Вокальный конкурс не выход. Кто сказал, что ты выиграешь? Любой конкурс это профанация. Победители известны задолго до начала. Уж прости, что разбиваю твои юношеские иллюзии, но это правда жизни, сынок.
— Вы правы, — не стал спорить я. — Но это правило перестаёт работать, если встречается действительно выдающийся конкурсант. Честь, отвага и талант способны прогнуть даже самую отлаженную систему коррупции. Так дедушка говорил.
— И где он оказался? — проворчал Кондратьев, но тут же поторопился добавить: — Прости, не хотел по больному… Да, голос у тебя хороший, но я уверен, что ты не единственный, кто знает, как правильно держать гитару.
— Кирилл Ильич, — проникновенно начал я. — Это конкурс вокальных групп, а, значит, побеждает лучшая команда. Я ставлю не только на себя, но ещё на одну яркую звёздочку. Вредную и очень упрямую!
— Честь, отвага и талант ей присущи, как я понял? — иронично прищурился он. — И как зовут девчонку, при упоминании которой у тебя разгораются глаза?
— Скажете тоже, — недовольно буркнул я. — Ничего у меня не разгорается. Вы тоже знаете эту столичную зазнайку. Недотрога пела в вашем клубе и заработала шесть тысяч.
Лицо его посветлело.
— А, эта… Хм.
Он несколько минут барабанил толстыми пальцами по столу, размышляя, а я старался не дышать, чтобы не спугнуть удачу. В конце концов, Кондратьев выругался и написал номер телефона прямо на постере.
— Ох, парень, — пододвинул мне лист. — Если тебя грохнут, не прощу себе. Поэтому постарайся всё уладить.
Я выхватил постер и, свернув, сунул за пазуху.
— Не сомневайтесь. Кстати, можно репетировать в вашем клубе? По утрам, разумеется.
— А учиться не обязательно? — саркастично уточнил он и сурово ответил: — Можно после занятий и перед открытием. Не хочу, чтобы твой дед меня огрел своей тростью, когда очнётся. Если он узнает, чем ты занимался вместо того, чтобы в институт ходить, точно придёт по мою душу. Этому въедливому старику и Черных позавидует!
