Но все эти предположения и еще многие другие не удовлетворяли дона Торрибио. Для него тут была какая-то тайна, над которой он ломал голову; и чем более она казалось ему непроницаемой, тем больше он чувствовал необходимость разгадать ее как можно скорее. Невозможно добиться успеха, когда не хватает уверенности в своих действиях; можно наделать массу непоправимых ошибок, если чувствуешь, что над тобой тяготеет неведомая сила, которая ежеминутно может воздвигнуть непредвиденные и непреодолимые препятствия.
Было два часа утра, а молодые люди все еще колесили по коридорам и закоулкам подземелья, и конца этому лабиринту не предвиделось; они только что повернули за угол длинного коридора, как вдруг перед ними показался, в двадцати шагах, довольно яркий свет, выходящий из полуотворенной двери и образующий на земле красную полоску.
Они остановились и затушили свои лучины.
— Хм! — произнес Пепе Ортис. — Что это значит?
— Надо посмотреть! — ответил Торрибио в раздумье.
— Хорошо! Я пойду туда.
И он схватился за пистолет, висевший у него на кушаке.
— Ты с ума сошел! — воскликнул дон Торрибио. — Ведь нас могут придушить, попробуй только выстрелить, cuerpo de Cristo!
— Да, правда, шум выдаст нас.
Пепе медленно вложил пистолет на прежнее место, а взамен его вытащил топор.
— Так-то лучше! — сказал он, делая шаг вперед. Но дон Торрибио удержал его за руку.
— Ты что? — спросил его Пепе.
— Ничего, только хочу попытать счастья! — сказал решительно молодой человек.
— Ты, ты хочешь, брат…
— Не только хочу, а сейчас пойду; а ты жди меня здесь.
— Я тебя не пущу! — воскликнул Пепе с жаром.
— Я так хочу, пусти меня. Может быть, тут ничего нет страшного; во всяком случае, я осторожнее и хладнокровнее тебя.
— А если тебя убьют?
— Что же! Ты отомстишь за меня! — отвечал дон Торрибио весело.
— Ты вечно шутишь!
— Потому что ты всегда боишься; а я уверен, что этого вовсе не будет.
— Но…
— Глупый! Да если бы это была ловушка, то дверь не оставили бы открытой, тем более не зажгли бы света. Подумай только: кто бы ни был тот человек, которого мы столько времени преследуем, он, наверное, знает, что мы совсем близко от него; и дверь он открыл нарочно, чтобы предупредить нас, что он нас ждет, вот и все.
— Хм! Все это прекрасно, но…
— А! Ты меня начинаешь бесить; целую четверть часа мы тут придумываем всевозможные ужасы, точно трусы. Разве мы пришли сюда за тем, чтобы отступать? Пусти меня, говорю тебе, все будет хорошо, у меня предчувствие, оно меня редко обманывает, ты это сам знаешь: в этой комнате нас ожидает друг, который и открыл нам дверь.
— Положим, что ты прав, но я в этом не уверен.
— Я буду осторожен, не беспокойся, меня не так-то легко убить, как ты полагаешь; к тому же, тебе отсюда все будет видно, а в случае надобности, ты тотчас же явишься выручать меня.
— Ну хорошо, иди, раз ты этого требуешь так решительно!
— Наконец-то, давно бы так!
— Но при первом же подозрительном звуке…
— Ты вбегаешь. Итак, решено!
— Боюсь я за тебя.
— Ба-а! — пожал он плечами. — Риск — благородное дело.
Пожавший руку Пепе Ортису, молодой человек, который при всей своей храбрости, был очень осторожен, стал подкрадываться на цыпочках к раскрытой комнате, а его молочный брат остался в тени, с двумя пистолетами в руках, готовый ко всему.
Дон Торрибио подвигался очень медленно; но не успел он сделать и пятнадцати шагов, как вдруг дверь освещенной комнаты распахнулась и на пороге показалась тень человека.
Дон Торрибио остановился, машинально схватившись за один из пистолетов, висевших на его кушаке.
— Не бойтесь ничего, дон Торрибио! — произнес голос, показавшийся ему знакомым. — Идите смело вперед; меня, опасаться вам нечего, я друг ваш. Враг не так бы встретил вас!
— Valgame Dios! — воскликнул молодой человек, храбро двинувшись вперед. — Друг вы мне или недруг, но вот я перед вами!
— Я давно ждал вас, а также и вашего слугу, Пепе Ортиса! — возразил радостно незнакомец.
— А! в таком случае, я здесь! — отозвался весело Пепе, очутившись двумя прыжками подле своего брата.
— Добро пожаловать, сеньоры! — вежливо приветствовал их странный собеседник, отодвинувшись на несколько шагов, чтобы пропустить их.
Молодые люди доверчиво переступили порог и вошли в комнату, освещенную фонарем, стоящим на столе.
Они оба воскликнули от изумления, узнав человека, пригласившего их войти.
Это был не кто иной, как Лукас Мендес.
— Тише! Сеньоры, — сказал он, приложив палец ко рту, — будем говорить шепотом, а то нас могут услышать; у нас тут соседи, за этой стеной.
— Вы, здесь, Лукас Мендес! — сказал дон Торрибио, понижая голос.
— Как видите, ваша милость, и готов к вашим услугам.
— Но каким образом все это случилось?
— Разве вы забыли, что я состою на службе у дона Мануэля де Линареса?
— Как же! Но это нисколько не объясняет мне вашего присутствия в этой потайной комнате…
— О существовании которой мой новый хозяин ничего не знает; не так ли, ваша милость?
— Да, действительно.
— Позвольте мне в настоящее время ничего не ответить вам по этому поводу. Пусть вам будет известно только, что в течение многих лет я обладаю секретом тайников этого дома, — сказал он со странной улыбкой — может быть, вы скоро узнаете все, и тогда поймете мотивы моего молчания.
— Хорошо, я буду ждать; но по крайней мере, надеюсь, вы объясните мне, каким образом вы могли здесь ожидать меня?
— Последний раз, когда я виделся с Пепе Ортисом, пришедшим ко мне вместо вас, я передал вам через него вре указания, какие мог, не нарушая своей клятвы, затем, я рассчитывал на ваш ум и ловкость, как искателя следов, ловкость, о которой рассказывают чудеса; и я надеялся, что указав вам путь косвенным образом, насколько это зависело от меня, помогу вам открыть тайну этих подземелий. Как видите, моя надежда оправдалась, за что я благословляю небо. Теперь ничто не препятствует мне дополнить ваше открытие, дав вам все необходимые сведения для дальнейших действий.
— Отлично, я с радостью принимаю их, это мне даст возможность сберечь дорогое время, а вы сами знаете, как я спешу все покончить!
— Не более меня! — проговорил старик прочувствованным голосом.
— Так вот почему я встретил вас здесь?
— Для этого, во первых, ваша милость; а во вторых, потому что ваше присутствие необходимо в собрании главных вождей союза платеадос, происходящем в настоящую минуту.
— Viva Dios! Вот прекрасная идея, Лукас Мендес, друг мой! Где они собрались, эти мексиканские свиньи?
