Читаем без скачивания Ученик волшебника - Софья Прокофьева

Это показалось Васе Вертушинкину таким обидным, даже оскорбительным, что слезы невольно выступили у него на глаза.

– Подвели вы меня, дяденька волшебник, – дрожащим голосом, не выдержав, проговорил Вася Вертушинкин. – Да. А я-то думал…

– Ладно… – примирительно протянул волшебник Алеша. – Брось, не переживай. Подумаешь!

Легко сказать – не переживай. Да он, может, теперь и домой не вернется, а волшебник Алеша говорит – не переживай!

– Если бы я знал, дяденька волшебник, что так будет, – с трудом сдерживаясь, чтоб не разреветься, проговорил Вася Вертушинкин, – я бы тогда лучше совсем к вам не пришел…

– То есть как?! – вскинулся вдруг волшебник Алеша. Безмятежное спокойствие и хладнокровие вмиг оставили его. – Так что же это выходит-оказывается-получается? Ты бы меня никогда не подарил, и никто бы меня тогда не ожи… Э-э… В общем, не важно, не важно, – затараторил волшебник Алеша и, увидев, что Вася Вертушинкин уже повернулся, собираясь уйти, испуганно крикнул: – Постой! Постой! Ты куда?

– А чего мне тут делать?.. Все… – безнадежно прошептал Вася Вертушинкин.

– Вася! Вася! Пушистенький мой! – отчаянно закричал волшебник Алеша. – Погоди! Если так… Да я их сейчас… Да они у меня… Ты только не уходи…

И полосатый кот решительно направился к клеткам.

– Р-р-р! – послышалось из клеток, лишь только он приблизился.

– А ну сейчас же извинитесь перед моим Вертушинкиным! – угрожающе прошипел волшебник Алеша. – Слышите?

Оскорбленный вой, рычание и алчное щелканье зубов были ему ответом.

– Значит, нет?

– Р-р-р!..

– В последний раз говорю! Нет?!

– Р-р-р! Ряу! У-а-ряу! Р-р-р!

– Ах, вы еще «р-р-р»! Ну, тогда пеняйте на себя. Как говорится, кому молочко, а кому пустое блюдечко. Заколдую всех сразу!

Волшебник Алеша встал на задние лапы. Клянусь, в этот миг в нем было нечто грозное, даже величественное!

Волнуясь, срывающимся голосом он прокричал:

Великан или малыш,Ты стоишь или лежишь,Ты рычишь или визжишь,Превращайся сразу в мышь!

Все произошло в мгновение ока. Захлебнувшись, смолкли оглушительное рычание и протестующий вой.

Стало пустынно и тихо.

Звери исчезли.

Сонная осенняя бабочка, мерцая потертыми крылышками, влетела в клетку льва и беззаботно закружилась в пустоте.

Да, друзья мои, звери исчезли!

И только тут Вася Вертушинкин увидел, что в клетках мечутся, испуганно, бестолково и путано, маленькие хвостатые мыши! Обыкновенные мыши. Если только не считать, что все они были разноцветными.

В клетке льва бегала юркая желтая мышь.

В клетке, где мгновение назад скакали бархатные пантеры, перепрыгивали друг через друга две черные, как сажа, мышки, такие черные, будто только что вылезли из печного дымохода.

А там, где только что плавал крокодил, захлебываясь, выбиралась из воды мокрая ярко-зеленая мышь. И даже хвост у нее был зеленый, как травинка.

– Ну что?! – весь дрожа от азарта и возбуждения, крикнул кот. – Теперь входи к ним в клетки и ничего не бойся! Я за все отвечаю! Гарантию даю!

– Да… – только и мог проговорить потрясенный Вася Вертушинкин.

– Постой! – воскликнул кот. – Сейчас я за ребятами сгоняю. Мигом. За твоим совсем не пушистым Сашкой. И за той девочкой, которая, пожалуй, все же немного пушистая. Пусть они увидят, как ты бесстрашно входишь в клетки к хищникам!

– Н-не надо… – с тоской выдавил из себя Вася Вертушинкин.

Он уже все понял. Да, волшебник Алеша помог ему. Но как? Как он помог? Войти в клетки к мышам… Разве это вернет ему доверчивый и восхищенный свет Катькиных глаз? А интересно, что он скажет Сашке Междупрочим и всем ребятам?..

Что касается волшебника Алеши, то по всему было видно, что он просто счастлив. Он закрутился на месте, превратившись в пушистый зеленоглазый вихрь, в веселой погоне за собственным хвостом.

– Что, притихли? Теперь не порычите! – послышался его торжествующий голос.

– Нет, дяденька волшебник, – тихо сказал Вася Вертушинкин. Он вдруг в первый раз в жизни почувствовал себя усталым, таким усталым. – Я понимаю… Спасибо, конечно. Только, знаете, вы лучше их обратно превратите… ну, в хищников…

Вихрь внезапно замедлил свое вращение, и перед Васей Вертушинкиным снова возник полосатый кот, обиженный, возмущенный.

– А я-то от души старался… Ха-ха-ха!.. – Кот с горечью рассмеялся. Потом бросил презрительный, уничтожающий взгляд на мышей в клетках. – Превратить их опять в хищников? Что ж, пожалуйста, изволь. Это для меня пара пушистых пустяков. Впрочем, нет. Не могу. Этого я не умею, – добавил он тут же, без всякой паузы.

– Как не умеете? – растерялся Вася Вертушинкин.

Кот холодно и надменно оглядел его.

– Видите ли, мой юный друг… хотя я думал, надеялся, что наши отношения сложатся несколько иначе, будут глубже, что ли, теплее, сердечнее… Но оставим эту тему, хотя, возможно, она и надрывает мне сердце, но это не важно… Что же касается обратного превращения, то я немного подзабыл как раз это заклинание. Мне надо заглянуть в мои волшебные книги.

– О!.. – разочарованно протянул Вася Вертушинкин и как будто с этим «О!» выдохнул из себя последнюю радость, которая только в нем была. – Тогда давайте я вас домой отнесу… отвезу…

– Сам дойду, – раздраженно огрызнулся кот.

Вася Вертушинкин и волшебник Алеша молча пошли по пустынной дорожке. А лисицы, зайцы кролики и олени с кроткими пугливыми глазами провожали их молчаливыми тревожными взглядами.

Первым, как это ни странно, пришел в себя старый ворчун крокодил.

Он тонко и пронзительно чихнул, потому что вода попала ему в нос. С отвращением оглядел свои тощие дрожащие лапы и мокрый зеленый хвост.

В львиной клетке оскорбленно пискнула золотисто-желтая мышь.

Да, что ни говорите, льву было тяжелее всех. Все-таки царь зверей – не кто-нибудь! – и вдруг превратиться в такое ничтожное, жалкое создание.

– Какая потеря веса! – горестно пожаловался слон Галилей. – Так похудеть в одно мгновение.

– Что же теперь делать? – хором воскликнули две черные мышки, которые еще так недавно были пантерами.

Все звери глубоко задумались.

Надо было что-то предпринять, что-то придумать. Не сидеть же сложа лапы. Не оставаться же до конца своих дней жалкими мышами!

В наступившей тишине были слышны только угнетенные вздохи Галилея:

– О, я несчастнейший из слонов на этой круглой и к тому же вращающейся вокруг своей оси планете! Неужели милые посетители зоопарка так и не увидят меня, а я никогда не увижу милых посетителей зоопарка?

– Как мне действуют на нервы эти сентиментальные мыши! – раздраженно проворчала зеленая мышь.

– …к директору зоопарка… друг, – решительно пропищала желтая мышь.

Да, лев, даже превратившись в какую-то мышь, сохранил свои царственные замашки и по-прежнему не считал нужным договаривать фразу до конца.

«Надо скорее, немедленно, не теряя ни одной минуты, отправиться к директору зоопарка. Он нам поможет, потому что он наш друг» – вот что хотел сказать лев, и, уверяю вас, все звери его отлично поняли.

Итак, вопрос был решен.

Разноцветные мыши легко покинули клетки, без труда проскользнули между прутьями решеток.

Вслед за желтой мышью они направились прямо к выходу из зоопарка, украшенному флажками и цветными лампочками, которые уже приготовились радостно загореться, как только стемнеет, и из ярких огоньков сложить гостеприимные слова: «Добро пожаловать».

Когда мыши уже перебирались через клумбу, алевшую жесткими осенними астрами, в ворота зоопарка вошел милиционер Анатолий Иванович.

Мыши не обратили на него ни малейшего внимания, а милиционер Анатолий Иванович в свою очередь тоже их не заметил. Правда, ему показалось несколько странным, что в такой безветренный день головки астр на клумбе ни с того ни с сего раскачиваются, с бумажным шорохом задевая друг друга.

Но, погруженный в свои мысли, он спокойно прошел мимо.

«Ну что я, право, – рассуждал он. – Это все Володька – заразил меня своим беспокойством. Стыдно сказать, какими-то предчувствиями. При моей профессии быть суеверным! Смех, да и только! Да и что может случиться? Побег? Невозможно. Да и зачем им убегать? Кража? Абсурд. Значит, все в порядке, все хорошо и благополучно…»

Обезьяны встретили Анатолия Ивановича тревожными криками. Все, сколько их было, попрыгали с веток, с трапеций, облепили решетку, повисли на ней, выразительно гримасничая, протягивая к нему старческие руки с розовыми ладошками. Что-то хором заговорили, невразумительно, сбивчиво, словно хотели предупредить о чем-то.

– Тоже ведь человекоподобные, – с уважением сказал Анатолий Иванович и рассмеялся. – Пойду на Галилея взгляну. Такой симпатяга, добряк, умница. Пожалуй, чересчур доверчивый, восторженный, но в этом тоже есть своя прелесть.