Читаем без скачивания Несущественная деталь - Иэн Бэнкс

Переоборудовать одиноко стоящее здание в космический корабль было до смешного легко; слегка укрепить и сделать более жесткой конструкцию, провести незначительные работы по герметизации, набросить гелевое покрытие на все сооружение, а еще для вящей уверенности и обеспечения надлежащей тяги предусмотреть дополнительно один-два двигателя, и… счастливого пути. В Культуре можно было даже пренебречь измерительными и навигационными системами; оставайся в пределах светового года или двух от ближайшей орбитали — и можешь ориентироваться с помощью собственного неврального кружева или даже древнего наладонного терминала. Космические путешествия основывались теперь на технологии «сделай сам», и люди именно этим и занимались, хотя (неизменно к удивлению тех, кто готов был внести свой вклад в соответствующую статистику) в результате космические полеты стали одним из самых опасных и массовых увлечений в Культуре.

Средства для этого были легко доступны. Причина сооружения зданий того типа, в котором теперь жила Йайм, обусловливалась простой необходимостью выживания; если бы орбиталь постигла какая-нибудь катастрофа, то обитатели могли покинуть ее на кораблях, которые по существу были гигантскими спасательными лодками.

Этот принцип то выходил из моды, то снова становился модным. В какой-то момент на раннем этапе Культуры, много тысяч лет назад, такой избыточный подход к вопросам безопасности был правилом, которому следовали довольно строго. Интерес к таким жилищам прошел, в особенности в связи с тем, что конструкции, создание и защита орбиталей достигли таких уровней, при котором их обитателям нечего было опасаться, потом интерес этот очень быстро возродился, когда Идиранская война из немыслимой нелепости, а потом глупой шутки перешла (вроде бы совершенно неожиданно) в фазу ужасающей осязаемой реальности.

Неожиданно все системы, заполненные орбиталями, и их громадное население оказались на линии огня, чего им не снилось и в самых дурных снах. И тем не менее, почти все люди, подвергавшиеся самому большому риску, и даже несколько наиболее мудрых машин убедили себя, что ни один разумный вид не станет атаковать обиталище размером с орбиталь, и уж, конечно, не с намерением уничтожить ее.

По всеобщему мнению, которое с военной точки зрения было совершенно неадекватным, орбиталь представляла собой всего лишь некое красивое место для проживания большого количества людей, а также изящно сконструированное и художественно воплощенное культурное достижение. И зачем кому-то нужно ее атаковать? Если не считать развивающиеся цивилизации и варварские примитивные сообщества, в большой галактике в течение сентиэонов все шло довольно цивилизованно и тихо-мирно. Участниками давно был достигнут рабочий консенсус относительно приемлемого поведения между ними, решение межкультурных конфликтов стало хорошо проработанной технологией, философия морали пан-видов продвинулась очень далеко по сравнению с тем, что имело место в давно ушедшие времена, когда случались всевозможные неприятности, а варварское разрушение крупных цивилизационных проектов считалось всеми некрасивым, расточительным, контрпродуктивным и — не говоря уже ни о чем другом — просто вопияло о скандально глубоко укоренившемся чувстве социальной незащищенности.

Это в высшей степени цивилизованное и весьма резонное допущение оказалось несостоятельным, когда идиране (решившие лишить каких бы то ни было иллюзий всех заинтересованных, включая как фанатичных, упертых ура-воинов, так и кучку беспросветно упадочнических, самодовольных, неисправимо цивилизованных военных неудачников, которые только играли в войну) попробовали было нанести удар Культуре, начав войну атаками и попытками уничтожения всех орбиталей, до которых могли добраться их военные флоты.

Орбитали представляли собой невероятно тонкий браслет материи, имеющий три миллиона километров в диаметре и вращающийся вокруг своего солнца; гравитация на внутренней поверхности создавалась тем же вращением, которое к тому же обеспечивало смену дня и ночи; разрушь одну из орбиталей на окружности в десять миллионов километров (а некоторые имели в поперечнике всего несколько тысяч километров), и весь браслет разлетится на части, раскрутится, как отпущенная пружина, бесцеремонно зашвырнув пейзажи, атмосферу и обитателей в космос.

Такие вещи случались в некотором роде неожиданно. Природные катаклизмы на орбиталях были практически исключены, системы, в которых они сооружались, были очищены от космического мусора — он использовался в качестве материала для создания самой орбитали, к тому же даже самые бесшабашные и социально беззаботные орбитали оснащались основательно многообразными оборонительными системами, которые легко могли уничтожить любой оставшийся еще метеорит или ледяную глыбу, если таковым хватит безрассудства приблизиться на опасное расстояние.

Но вот против того оружия, которое было у идиран — и у многих других, — орбитали были абсолютно беззащитны и безнадежно уязвимы. Когда корабли идиран обрушились на орбитали, Культура все еще пыталась вспомнить, как строятся военные корабли; те немногие боевые корабли и милитаризованные корабли Контакта, которые Культура смогла выставить против атакующих, были уничтожены.

Многие десятки миллиардов людей погибли. И все впустую. Даже с идиранской точки зрения. Культура, видимо, сохранившая кое-какие ресурсы, подозрительным образом не желала признавать своего поражения. Выполнив приказ и нанеся должный ущерб, идиранские военные флоты перешли к действиям с военной точки зрения более адекватным, хотя и не сказать, что благородным. Культура тем временем — возможно, удивив не только себя, но и всех остальных — взялась за дело, сжала зубы и, не обращая внимания на насмешки и многоголосье многих триллионов людей, открыто говоривших друг другу «Ох, это будет долгая война», решительно принялась переводить все на военные рельсы.

Сразу же после атаки многие орбитали, в первую очередь расположенные ближе всего к зоне военных действий, были просто эвакуированы. Некоторые были милитаризованы до той степени, в какой это имело смысл — ведь они были такие громадные (на что имелись, как выяснилось, веские основания) и уязвимые перед лицом современного оружия. Многие были просто оставлены на своих орбитах, пустые, эффективно законсервированные. Некоторые были уничтожены самой Культурой.

Орбитали можно было перемещать, что и делалось иногда, но дело это было слишком уж муторное. Для такого переноса в безопасное место даже составили нечто названное «лист ожидания», но многие изнеженные граждане Культуры так и не могли до конца понять, что означают эти термин и концепция.

Как бы то ни было, но идея строительства превосходно оснащенных зданий двойного назначения, которые можно было бы использовать как космические корабли, внезапно стала безукоризненно благоразумной. Даже орбитали, которые в силу своей удаленности почти наверняка не попадали в зону военных действий, подхватили этот новый строительный тренд, и на орбиталях Культуры, словно неожиданно вошедшие в моду растения, стали подниматься гигантские небоскребы, имевшие обычно обнадеживающе удлиненную форму, напоминавшую форму корабля.

Рассеянные города начали появляться, когда стало ясно, что ввиду возможной атаки строить корабли/дома близко друг к другу на поверхности орбитали неблагоразумно. Строительство домов на большом расстоянии друг от друга требовало от противника столь же рассеянного и неэффективного прицеливания. Быстрые, специально выделенные быстротрубы в жестком вакууме под наружной поверхностью орбиталей соединяли между собой здания как напрямую, так и опосредовано, а потому среднее время поездки из одного здания в другое в пределах данного города составляло приблизительно столько же, сколько требовалось, чтобы пройти обычный городской квартал.

Абсолютная необходимость жить в таких городах или даже в таких зданиях давно миновала, если, конечно, ваша опасливость не доходила до порога сумасшествия или даже паранойи, но мода все еще не прошла, и среди пятидесяти триллионов людей и многих миллионов орбиталей Культуры всегда находилось достаточно людей и орбиталей, которым эта идея все еще нравилась, а потому она и не умирала. Некоторые люди чувствовали себя в большей безопасности, живя в здании, которое могло легко уцелеть и в случае уничтожения вертикали. Йайм принадлежала к этой категории. Поэтому она и жила в этом здании и на этой орбитали.

Она неторопливо, задумчиво расчесывала волосы, глядя в окно-иллюминатор, но на самом деле не видя того, что за стеклом. Она подумала, что Кострайл не особенно хороший руководитель тренажа, пусть в его ведении и была лишь небольшая часть чрезвычайной милиции орбитали. Неэффективный. Слишком уж безразличный. Унизительно, что почти никто на большинстве орбиталей даже не знал о существовании таких подразделений. Даже здесь — на трезвой, осторожной, запертой на все замки, трижды перестрахованной, находящейся в постоянной готовности и просто предусмотрительной Диньол-хей почти никого такие вещи не интересовали. Все были слишком заняты — получали удовольствие. Предпринимались попытки вовлечь большее количество людей в орбитальную оборону последнего рубежа, но все они ничем не кончились. Люди словно не хотели думать о подобных вещах. Хотя их важность была так очевидна. Странно.