Читаем без скачивания Око Правды - Эдгар Крейс

Соловьев покосился на выдержавший хороший удар карандаш и продолжил свой доклад.

– Но у подозреваемого есть алиби – он во время убийства был в заграничной поездке, на лечении.

– Да? Странно. Ну, и какие у тебя есть дополнительные соображения?

– Это был первый вариант, который я пока до конца ещё не отметаю. Второй вариант – это конфликт предпринимательских интересов. Возможно у потерпевшего и подозреваемого были какие-то общие дела, связанные с крупными денежными доходами, которые они не смогли мирно поделить.

– Тоже неплохой повод для убийства, – согласился начальник, но карандашом стучать по столу на этот раз не стал.

– И что интересно: накануне происшествия потерпевший общался с неустановленным лицом по своему коммуникатору. Специалистам удалось выяснить содержание разговора. Собеседник косвенно угрожал потерпевшему. Возможно, что собеседник потерпевшего тоже имеет к этому делу какое-то отношение.

– Установили откуда был звонок?

– Да, он был из Владивостока, и звонили из общежития, где обычно проживают выходцы из Китая.

– А кто звонил?

– Возможно, кто-то из живущих в общежитие или их гостей. В этом общежитии очень большая текучесть народа.

– Всё у тебя, Соловьёв: возможно, да, наверное, а когда ты мне представишь конкретных организаторов и исполнителей убийства, чтобы я мог рапортовать наверх и сажать преступников в тюрьму?

– В ближайшее время, Пётр Андреевич.

– В ближайшее время, – передразнил начальник, – а мне нужно немедленно! Министр химической промышленности пригрозил это дело без личного контроля не оставить и, если через неделю мы не укажем ему на убийцу, он пообещал весь наш следственный отдел перетрясти так, что нам мало с тобой, Соловьёв, не покажется! Вот так-то! А ты – всё фильмы, кинотеатры! Работать надо, Соловьёв! Денно и нощно работать надо, а не фильмы смотреть, понял меня?

– Так точно, Пётр Андреевич! Постараюсь в двухнедельный срок уложиться и предоставить вам свои выводы!

– Двухнедельный? А с чего это ты взял, что я тебе дам целых две недели? Неделя, Соловьёв, и ни днём больше, понял меня? – пригрозил начальник, продолжая вертеть в руках карандаш.

– Есть неделя, Пётр Андреевич, и ни днём больше! – поднявшись со стула, бодро отрапортовал Соловьёв.

– То-то, – уже более спокойным тоном произнёс начальник и направился к двери.

– А карандаш, Пётр Андреевич?

– Что, карандаш? – начальник непонимающе посмотрел на своего подчинённого.

– Это мой карандаш у вас в руках, Пётр Андреевич, – виноватым голосом произнёс следователь.

– Какой ты всё-таки мелочный, Соловьёв! Своему начальнику – карандаша пожалел! – поморщился Пётр Андреевич, но карандаш всё-таки вернул.

После обеда Соловьёв направился на встречу с Корниловым. На этот раз друзья решили посидеть в парке, заодно и подышать свежим воздухом после своих душных кабинетов. Корнилов уже сидел на скамейке и подкармливал голубей остатками своего обеда, когда к нему подошёл Соловьёв.

– Привет, всё благотворительностью занимаешься? – присаживаясь рядом с Корниловым, спросил следователь.

– А кто о наших братьях меньших позаботится, если не мы? – вопросом на вопрос ответил друг.

– Это верно. Ну, что новенького мне расскажешь?

– Вчера разговаривал с Полиной по поводу аптеки.

– Ну-ка, ну-ка, поподробнее!

– Так вот, она говорит, что кроме потерпевшего: таким же способом получали свой заказ и ещё несколько человек.

– Сколько их, она не сказала? – уточнил следователь.

– Говорит, что, возможно, человек пятнадцать; Полина точную цифру не помнит, но я могу попросить её это уточнить в аптеке.

– Это, конечно, надо будет сделать, но у меня есть ещё одна идея. Нам нужно убедиться, что клиенты аптеки получают именно «таблетки счастья», а не просто какое-то дефицитное лекарство. Иначе мы можем пойти по ложному пути, и только зря потеряем своё время.

– Согласен, но что можно сделать, чтобы это узнать наверняка. Все коробки под строгим учётом и просто так на полке в аптеке не стоят. Не возьмёшь и не проверишь что в них храниться.

– Верно, но эти коробки всё-таки попадают в руки Полины?

– Да, но на очень короткое время – пока она их несёт со склада, или кто там их ей выдаёт, до клиента, а это – не более нескольких минут и то под бдительным наблюдением множества видеокамер.

– Тоже верно, но неужто на всём пути следования со склада до клиентского зала – нет ни одного участка, где бы оставалась только одна камера видеонаблюдения?

– Не знаю, надо спросить у Полины.

– Уточни, пожалуйста, и если такой участок всё-таки есть – нам нужно этим воспользоваться!

– А что ты задумал?

– Пусть Полина уронит на пол коробку с лекарством. Тогда она сможет без всяких подозрений, как бы случайно, на неё наступить.

– И что это нам даст?

– Пусть наступит по возможности аккуратно, так, чтобы не повредить внутреннее содержание коробки. Иначе большого скандала в аптеке ей будет не избежать! А так помяла коробку, ну и помяла – не съедят же её за это?

– А дальше?

– А дальше: передашь ей вот это кольцо. Оно должно быть завтра одето на её указательный палец, – произнёс следователь и вынул из кармана красивое женское украшение. – Если спросят в аптеке: «Откуда такое красивое украшение?», то пусть скажет, что – жених подарил, к свадьбе, мол, потихоньку готовимся, то да сё. Вы ведь действительно готовитесь к свадьбе? – простодушно улыбнулся Соловьёв, глядя в глаза другу.

– Ну, не знаю, – засмущался Корнилов.

– Ну, так будете готовится! Это я тебе по собственному опыту знакомства со своей женой говорю. Кстати, свидетелем на свадьбе не забудь меня пригласить!

– А что это за кольцо такое? – заинтересованно спросил Корнилов, вертя в руках «подарок» следователя.

– Ничего особенного, стандартный аксессуар агента – видеокамера со ста восьмидесятиградусной оптикой, – равнодушно пожал плечами Соловьев. – Оно понадобиться, чтобы зафиксировать детальное изображение самой коробки и её содержимого; пусть Полина, когда достанет из коробки пластины, или – какая там будет упаковка таблеток, немного подержит их недалеко от кольца. Покажет, что вроде как переволновалась и проверяет целостность содержимого. Думаю, что произошедшее спишут на её эмоциональное состояние. При этом Полина в сложившийся ситуации должна себя вести максимально естественно.

– А если её всё-таки администрация аптеки заподозрит что-то неладное?

– Неладное в чём? В том, что человек случайно уронил коробку с лекарствами? Ты, например, в своей жизни ничего и никогда не ронял?

– Ронял, конечно, но она должна наступить на коробку?

– Ну, с кем не бывает! Бывает, что люди по своей неловкости и не такое ещё делают! – рассмеялся Соловьёв и похлопал совсем растерявшегося друга по плечу.

– Надеюсь, что у тебя опыт побольше моего будет, – неуверенно согласился Корнилов.

– Не бойся, Коля, женщины – прирождённые артистки и я верю, что у твоей Полины всё пройдёт как по маслу!

– А к тебе у меня тоже есть дело! Убийцу пострадавшего нам надо побыстрее найти, уж очень на меня моё начальство насело: вынь да положи им на тарелочке с голубой каёмочкой матёрого преступника! – рассмеялся Соловьёв.

– А не слишком ли вы вольготно, господин старший следователь, эксплуатируете не подчинённые вашему ведомству научные ресурсы? – пытаясь подавить волнение за Полину, спросил Корнилов.

– Каюсь, есть немного, но ведь мы с тобой работаем на благо родного Отечества! Не так ли, мой друг? – заглядывая Корнилову в глаза и стараясь удержать серьёзность на лице, спросил Соловьёв.

– Что верно, то верно, господин следователь! Ладно, уговорил, придётся мне ещё пару ночей на благо Отечества и родной прокуратуры поработать.

– Я знал, что ты парень с понятиями и очень ответственный! – ответил Соловьёв и похлопал друга по плечу.

– Выкладывай, что нужно? – серьёзно спросил Николай.

– Я обратил внимание на одну привычку убийцы, а именно – хмыканье! – сказал Соловьёв и поднял для пущей важности вверх свой палец.

– Нашёл важную примету преступника! Ну, прямо настоящий Пинкертон! У нас, поди, весь город хмыкает, – рассмеялся Корнилов.

– Э, нет, мой дорогой друг! Вот тут ты совершенно не прав! Хмыкают конечно все, но как часто? Ты, например, сколько раз в день хмыкаешь?

– Ну, один или, может, два, а может и не одного вовсе, – пожал плечами Корнилов.

– Во! Может быть, а может и ни разу в день. Что и требовалось доказать! А сколько раз за время пребывания в квартире потерпевшего хмыкнул убийца?

– Не знаю, не считал, – пожал плечами Корнилов.

– А я, дорогой дружище, сосчитал – три раза! И причём, он хмыкает только тогда, когда чем-то очень доволен, – торжественно объявил следователь.