– Если не можешь просто помочь мне принять ванну, то лучше уходи, – проворчал Артан.
Во взгляде Давиды промелькнули удивление и досада.
– Вы хотите сказать, что не желаете…
– Верно, не желаю. Ты очень красивая девушка, но я скоро женюсь.
– А-а… – Давида улыбнулась и снова погладила его по плечу. – Да перестаньте же! Я ведь никому ничего не скажу. А то, чего не узнает ваша девушка…
– Достаточно и того, что я сам буду об этом знать. – Артан вновь отстранил руку Давиды, немного раздражаясь из-за того, что его тело предательски откликалось на ее прикосновения.
– Не видно, чтобы вы не испытывали охоты.
– Возможно. Но мы оба знаем, что человеческая плоть не имеет разума. К тому же вряд ли твой хозяин послал тебя ко мне для телесных забав, правда?
– Как раз наоборот. Именно для того он меня и послал к вам. А если бы этого не сделал он, то меня послала бы к вам леди Анабелла. Мне кажется, они рассчитывают на то, что, развлекаясь со мной, вы пропустите пиршество.
Хотя Артану было известно, что в некоторых домах специально держат женщин определенного сорта, чтобы предлагать их гостям, слова Давиды неприятно поразили его. Причем служанка, судя по всему, искренне верила, что ему, Артану, тем самым оказывается милость.
– У тебя будут неприятности, если ничего не произойдет? – Молодой горец пристально посмотрел на Давиду. – Только без обмана, малышка.
Давида вздохнула.
– Нет-нет, просто сэр Эдмунд и леди Анабелла подумают, что вы не очень-то хороший наездник, – с усмешкой ответила служанка.
Слова о том, что его будут считать неважным любовником, несколько задели самолюбие Артана, но он решил не придавать им особого значения.
– Скажи, а ты спала с хозяином и с сэром Фергусом? – спросил он у служанки.
– Да, конечно. Хотя ни тот ни другой не оправдали моих надежд. Особенно сэр Фергус. По правде говоря, он очень груб в постели, если вы понимаете, о чем я.
– Да, понимаю. – Артан начал намыливать голову. – Но, наверное, он больше не станет делить с тобой ложе, ведь уже начались торжества по случаю его женитьбы.
Давида рассмеялась:
– Вы шутите, сэр! Конечно же, станет! Он не пропускает здесь ни одной юбки. Любую служанку укладывает в постель – хочет она того или нет. Те, которые не хотели с ним спать, попробовали пожаловаться ее светлости, но только получили от нее нагоняй за непослушание. – Так странно!.. Когда здесь находится сэр Фергус, такое впечатление, будто именно он здесь хозяин.
– Да, очень странно, – пробормотал Артан. – Трудно представить, что леди Анабелла кому-то здесь подчиняется.
Пока Давида терла ему спину, Артан рассеянно слушал бесконечные жалобы служанки на хозяйку. Леди Анабелла, очевидно, палец о палец не ударила, чтобы снискать хоть какое-то расположение прислуги. Чем больше Артан узнавал от Давиды, тем большее беспокойство его охватывало. В этом доме явно что-то не так. По словам Давиды, выходило, что Сесилию здесь считали обузой и обращались с ней как с бедной родственницей, которую взяли в дом из милости, чтобы она не умерла с голоду. Но Ангус утверждал, что отец Сесилии очень любил ее. И этот образ любящего отца совершенно не вязался с тем фактом, что он оставил свою дочь без средств к существованию.
Выбравшись из ванны, Артан продолжал размышлять над этой головоломкой. Давиде в конце концов пришлось оставить попытки возбудить его интерес и направить усилия на выполнение своих прямых обязанностей. Когда она насухо вытерла Артана, он начал поспешно одеваться. Уже почти одевшись, стоя у камина, он по-прежнему думал над тем, что ему удалось узнать от служанки. В конце концов, он пришел к выводу, что сейчас не сможет ответить на все мучившие его вопросы. Но было совершенно очевидно, что ему необходимо докопаться до истины. Даже если он не женится на Сесилии, ради Ангуса он обязан был выяснить, что происходило в этом доме и как здесь обращались с девушкой. Внимательно посмотрев на Давиду – та, наклонившись, вытирала воду с пола, – он проговорил:
– Было бы грустно думать, что леди Сесилия – одна из тех женщин, которым все равно, что происходит со служанками в доме, где она живет.
– О, молодая леди не ведает об этом, – ответила Давида. – И дай Бог, чтобы ей никто об этом не сообщал и впредь. По-моему, леди Анабелла опасается, что девушка наотрез откажется выходить за сэра Фергуса, если узнает, какой он на самом деле. – Служанка скорчила гримасу. – Бедной крошке и своих бед хватает, понимаете? Не стоит обременять ее еще и чужими напастями. Да и что она сможет сделать? Чем сможет помочь?
– Значит, она выходит замуж не по своей воле?
– А почему вам это так интересно?
– Потому что меня сюда послал ее дядя, который находится на смертном одре.
– Ах да, конечно… Знаете, вряд ли кто-нибудь спрашивал леди Сесилию, хочет она идти с сэром Фергусом под венец или нет. А впрочем, кого из девушек об этом спрашивают? Похоже, леди Сесилия просто согласилась сделать так, как ей велела родня. – Давида положила руки на свои округлые бедра и нахмурилась. – Я никогда не могла взять в толк, почему они так и не позволили бедной малышке поехать к своему дядюшке. Но думаю, что леди Анабелла недолюбливает леди Сесилию. – Давида вдруг покраснела и поспешно добавила: – Но ведь не могу же я обо всем этом знать, верно? Да-да, лучше не слушайте меня. Говорю первое, что взбредет в голову, вот и все. Не обращайте на меня внимания, сэр.
– Не волнуйся, милая, я никому не передам твои слова. Но дядюшка молодой леди желает знать правду. А ее опекуны и жених едва ли захотят рассказать мне, как обстоят дела, не так ли?
– Да, верно. Они не расскажут об этом даже под страхом смерти, – пробормотала Давида. Затем поинтересовалась: – Но если дядюшка молодой леди так о ней печется, то почему же все эти годы он нос от нее воротил?
– Это не так. Он часто ей писал.
В глазах Давиды промелькнуло недоверие.
– Нет, сэр, девушка не получила от него ни одной весточки. Сначала бедняжка посылала ему письма одно за другим. А когда наконец до нее дошло, что дядюшка не хочет ни отвечать на ее послания, ни приехать в гости, она ударилась в слезы. Потом стала писать ему только в Михайлов день. И теперь она понимает, что у нее нет другой семьи, кроме леди Анабеллы и сэра Эдмунда. Разве это не грустно, сэр? – Давида вздохнула и покачала головой. Когда же она взглянула на Артана, ее чувство жалости к Сесилии вытеснило вожделение. – Вам помочь одеться, сэр?
– Нет, я уже почти оделся. Разве не видишь?
Тяжкий вздох, с которым Давида покинула его комнату, польстил самолюбию Артана, и он не удержался от улыбки. Однако эта улыбка быстро исчезла с его лица. Все, что служанка только что ему рассказала, подтверждало его наихудшие подозрения. И дело было не только в том, что Сесилия не получала ни письма Ангуса, ни его подарки. У Артана в голове не укладывалось, как мог отец девушки оставить ее без средств к существованию. Конечно, не исключено, что отец Сесилии просто не мог предположить, что ее родственники будут так плохо с ней обращаться. И если отец Сесилии был единственным в семье, у кого имелся толстый кошелек, то возможно, что Анабелла с Эдмундом окружили его лестью и старались зарекомендовать себя только с хорошей стороны.
