Казалось, взгляд де Вернея обжигал ее. Словно он проделал этот путь, чтобы поболтать с ней... Сабрине было приятно общаться с ним. Он был темпераментным, пылким, экспрессивным... Его буквально распирала одна идея, и он хотел поделиться ею с Сабриной. Пока та заваривала чай, Андре опустился на стул.
– Я хочу посоветоваться с вами. Мадам Гудхарт считает, что вы, как никто другой, знаете Напу и ее окрестности. – Он произнес слово «Напа» так, будто эта долина была частью Франции, и Сабрина улыбнулась:
– Да, знаю.
– Я хочу выращивать здесь лучшие сорта французского винного винограда.
Она разливала чай.
– И я когда-то мечтала об этом, – сказала она с мягкой улыбкой.
– А что заставило вас передумать? – поинтересовался де Верней.
Она внимательно посмотрела на него. Почему Амелия прислала к ней этого мужчину? Он был хорош собой. Красивый, высокий, очень элегантный, умный – настоящий аристократ. У нее было странное предчувствие, что все это неспроста, не случайно он зашел к ней, а сейчас сидит и пьет с ней чай... Что-то здесь не так. Но почему? Пока она этого не знала, но старалась найти разгадку...
– Нет, я не передумала, месье де Верней. Просто я была занята другими делами. Да и обстоятельства... сначала тля погубила почти все виноградники долины, потом много лет действовал «сухой закон», так что выращивать виноград было невозможно... А теперь моя земля запущена, заросла бурьяном. Да и... Не знаю, по-моему, мне уже поздно заниматься этим. Не те годы. Дай Бог, чтобы у вас все получилось. – улыбнулась она. – Амелия говорит, что вы хотите купить землю. Наверное, мне следует попробовать продать вам свою.
Отставив чашку, он удивленно посмотрел на нее. Эта женщина заинтриговала его. Сабрина покачала головой:
– Но нет, это было бы нечестно. Земля заросла сорняками. Много лет меня в Напе интересовали только рудники, что, конечно, не могло не сказаться на виноградниках. Мне никогда не хватало времени, чтобы заняться тем, что действительно было мне по душе. Делала для себя несколько сортов хороших легких вин и ничего больше.
– А теперь?
Она улыбнулась и пожала плечами:
– Я продала рудники; все в прошлом.
– А что за рудники? – поинтересовался де Верней.
Он был заинтригован. Амелия кое-что рассказала об этой женщине, но далеко не все.
«Она потрясающая женщина. Она знает все об этой долине. Поговорите с ней, Андре. Не позволяйте ей улизнуть».
Да, странную характеристику дала Амелия этой женщине, но он чувствовал: было в ней нечто неуловимое... какая-то тайна, которую Сабрина пыталась скрыть от всех.
– Так какие же рудники, миссис Харт? – спросил он еще раз.
– Ртуть.
– Киноварь, – с улыбкой уточнил он. – Я в этом ничего не понимаю. Ими управлял кто-то другой?
Она засмеялась и покачала головой, неожиданно удивительно помолодев. До чего же она красивая, даже в этой бесформенной одежде для садовых работ; трудно определить ее возраст. Приблизительно то же думала о нем Сабрина.
– Какое-то время я управляла рудниками сама, почти три года. Это было после смерти моего отца.
Андре де Верней был поражен. Для женщины это немалый подвиг. Амелия была права: потрясающая женщина, а в молодости, наверное, была удивительно хороша собой. Даже сейчас чувствуется...
– А потом рудниками управлял мой муж. – В ее голосе прозвучали грустные нотки. – После его смерти я снова вернулась на прииски. В конце концов я была вынуждена продать их.
– Должно быть, вы скучаете по работе?
Она кивнула и легко призналась:
– Да.
Он отпил чаю и улыбнулся ей:
– Когда вы сможете показать мне вашу землю, миссис Харт?
– О нет, увольте! Но я с удовольствием познакомлю вас с людьми, у которых вы сможете купить хорошую землю под виноградники. Сейчас многие продают свои участки. – Ее лицо стало серьезным. – Здесь все сильно пострадали от депрессии.
– От нее пострадали всюду, миссис Харт.
Во Франции положение было не лучше. Только Германии в годы правления Гитлера удалось добиться подъема экономики, но один Бог знал, на что способен этот безумец. Андре не доверял ему, как все, наверное... Хотя американцы считали, что он не опасен, де Верней не мог с этим согласиться...
– Я так давно мечтал об этом! Похоже, время настало. Я уже продал свои виноградники во Франции и хочу начать все сначала здесь.
– Почему?
Какой неожиданный шаг... Она не смогла удержаться от вопроса.
– Мне не нравится то, что сейчас происходит в Европе. Я считаю, что Гитлер представляет собой реальную угрозу, хотя со мной мало кто согласен. Думается, мы стоим на пороге войны. Именно поэтому я и оказался здесь.
– А если не будет войны, вы вернетесь во Францию?
– Может быть, да, может быть, нет. У меня есть сын, и я хотел бы, чтобы он приезжал сюда.
– Где он сейчас?
– Катается на лыжах в Швейцарии, – засмеялся он. – Трудная жизнь у нашей молодежи!
Сабрина фыркнула.
– А сколько ему лет?
– Двадцать четыре. Вот уже два года, как он работает со мной на виноградниках. Он учился в Сорбонне, а потом вернулся в Бордо, чтобы помогать мне. Его зовут Антуан.
Он был очень горд своим сыном. Сабрину это тронуло.
– Вы счастливый человек. Моему сыну исполнится в этом году двадцать один год; он учится в университете на северо-востоке. Кажется, ему там очень нравится, поэтому я сомневаюсь, что он вернется и будет жить со мной в Сан-Франциско.
– Ничего, это пройдет. Поначалу и Антуан был очарован Парижем, а сейчас он спорит со мной и доказывает, что Париж ужасный город. В Бордо он чувствует себя лучше и свободнее, чем в шумной столице. Он такой провинциал, не захотел даже поехать со мной в Нью-Йорк. У молодых свои взгляды. – Он усмехнулся. – Но к счастью, со временем они опять становятся людьми – как говаривал мой отец, он очень любил своих детей... – когда им исполняется тридцать пять. Так что ждать нам осталось недолго.
Она рассмеялась и налила ему еще чаю. Неожиданно Сабри-не пришла в голову отличная мысль. Она посмотрела на настенные часы; де Верней перехватил ее взгляд и забеспокоился:
– Я вас задерживаю, мадам Харт?
– Сабрина. Зовите меня Сабриной. Нет, нет, ничего. Я просто подумала, не съездить ли нам в Напу прямо сейчас. Ведь у нас есть время? Мне бы хотелось самой показать вам некоторые участки. Какие у вас планы?
Он был тронут.
– Да, да, я был бы вам очень признателен. Но, наверное, у вас есть какие-то неотложные дела.
– Нет, никаких, если не считать подстригания живой изгороди. Я давно не была в Нале и с удовольствием съезжу с вами. – Она должна сделать это ради Амелии, старого друга ее отца, доброй, отзывчивой, всегда готовой прийти на помощь. – Кстати, как поживает Амелия? – Она поставила чашки в раковину, а затем вместе с Андре вышла в холл.
