Читаем без скачивания Абраша - Александр Яблонский

Странно, но последней мыслью Абраши была мысль о собаке. «Если всё же выкарабкаюсь, надо взять собаку. Будет нам вместо ребенка». Потом он увидел себя маленького, сидящего за большим квадратным обеденным столом, под выцветшим оранжевым абажуром с мамой и папой – они ели теплые, вкусно пахнущие, только что поджаренные орешки – арахис, папа улыбался и что-то говорил маме, на коленях у него пригрелась шоколадно-шелковая такса: мудрая, упрямая, преданная, печально смотрит исподлобья, медленно переводя взгляд с одного на другого, с одного на другого, словно пытаясь запомнить лица… Затем он глубоко с облегчением вздохнул и задремал, спокойно и удовлетворенно, как человек, хорошо выполнивший непростую работу. Больше он ничего не слышал, не видел, не чувствовал. Он не слышал, звучавших как заклинание, слов «скальпель», «зажим», «тампон», «пинцет». Он не видел, как хирург – Давыдыч – снял марлевую маску с лица и махнул рукой, непонятно кому и зачем. Он не чувствовал, как усталая женщина с морщинистым смуглым лицом, чем-то похожая на старую умную обезьянку – медсестра, а возможно, и врач – положила на его лоб теплую сухую ладонь, так постояла несколько секунд, а затем легким привычным движением прикрыла его веки и накинула на лицо прохладную открахмаленную простыню. У нее были длинные пальцы с сухой пергаментной кожей и пожелтевшими от никотина ногтями.

Месяцев через семь с лишним Алена родила мальчика.

И был это большой и крепкий мальчик.

И волосики его были светленькие, слипшиеся.

И весил он 3 килограмма и 800 граммов.

И назвали его в честь папы – Николай.

И отчество дали в папину честь.

Так и записали – Николай Абрамович. Только фамилию Алена дала свою – Холопко.

Ленинград 1970–1980-е гг.

Бостон 2007–2010 гг.

Конец

Приложение

№ 1

Уважаемый г-н редактор!

Отвечаю на Ваши вопросы.

(…) 1. Источники.

Кто мне сказал, что Земля круглая? – Наверное, мама, но я, конечно, не поверил. Впоследствии старшие пацаны подтвердили информацию.

Когда я впервые услышал – тоже от мамы, – «положи на место, это чужое»? Почему чужое, если лежит и, тем более, если хочется? Значительно позже прочитал то, что было высечено на скрижалях Завета: «Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего» (Исх. 20, 17), – прочитал и восхитился мудростью древних: точный смысловой ряд – жена, раб, вол, осел…

Вот и сейчас, спросят у меня: а откуда ты всё это взял: ну, сюжет, положим, ясно – «выдумал из головы», как сказал бы Зощенко, а про Возницына, пыточную технологию, быт Двора Анны Иоанновны, про Афган, и всё остальное? – Кто знает! Мало ли что можно прочитать, увидеть, слышать за почти семь десятилетий непростой жизни.

Однако есть некоторые конкретные источники, которые не могу не отметить – с искренней благодарностью и порой преклонением.

Главный Источник:

Ветхозаветные тексты цитирую по: Библия, Книги Священного Писания Ветхого Завета, Канонические, Издание Совета Церквей ЕХБ, 1977.

Новозаветные: Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа, Перевод с греческого подлинника под ред. еп. Кассиана (Безобразова), Российское Библейское Об-во, 1997 .

Книга, которой у меня нет под руками, но которая живет во мне, которую когда-то читал и перечитывал и которая – в основе главы об ужасе и мерзости бессмысленной бойни в Афганистане, – «Цинковые мальчики» Светланы Алексиевич. Это не только книга, это – поступок. Что-то стерлось в памяти, многое наслоилось из того, что всплывало после начала 90-х, из того, что слышал своими ушами от бывших афганцев, но всё же главное – «Цинковые мальчики». Всё, что там написано, ушло в подкорку. После этой книги жить и мыслить по-старому оказалось нельзя. И писать об этом ужасе, невольно не обращаясь к «Мальчикам», невозможно.

Ещё одна книга – передо мной. Это «Мемуары» Эммы Герштейн (СПб., 1998) – той самой «женщины с чрезмерно характерным семитским обликом», мемуары которой, восхищаясь, запретил ГБшный полковник. И цитата об очередях в московских парикмахерских женщин, ожидающих прихода немцев (Э. Герштейн, цит. изд., с. 303), – оттуда, и идея сюжета «Валерьяныч – Красильников (палач и жертва)» – тоже оттуда (с. 271). Конечно, идея сюжета, произросшая в сюжет , видоизменилась, переросла своего «родителя» и даже опровергла его: мой Валерьяныч не циник (главка в книге Э. Герштейн называется «История одного циника»), но всё равно не могу с благодарностью не склонить голову перед автором этих Мемуаров.

Дело Александра Возницына и Бороха Лейбова привлекало к себе внимание давно. Это было, по словам великого философа Владимира Соловьева, «последнее религиозное сожжение в Европе» (скорее, одно из последних). Еще в 1910 году в альманахе «Пережитое» были опубликованы документы по этому уникальному делу. В 1936 году появился роман Леонтия Раковского «Изýмленный капитан» (изýмленный, то есть безумный). Не обсуждая этот роман, отмечу, что его последние главы – непосредственно следствие и казнь – в середине 30-х резонировали: как вспоминала вдова В. Блюхера, незадолго до ареста, прочитав роман Л. Раковского, маршал сказал: «Прочитай. Со мной то же будет» (Военно-исторический журнал. 1990. № 1. С. 80). Вскоре роман был повсеместно изъят и стал библиографической редкостью, мне он известен по интернет-изданию. Помимо романа «Изýмленный капитан» делу Возницына посвящены крупные и документально фундированные исследования, в первую очередь: С. Дудаков. «Парадоксы и причуды филосемитизма и антисемитизма в России» (М., 2000); а также: М. Бейзер, «Евреи Петербурга» (Иерусалим, 1990); В. Энгель. «Курс лекций по истории евреев в России» (http://jhistory.nfurman.com/russ/russ001-3.htm); А. Черняк. «“Изýмленный” капитан Возницын и Борух Лейбов…» (http://www.lechaim.ru/ARHIV/111/chernyak.htm); Ф. Кандель, «Очерки времен и событий из истории российских евреев» (http://www.chassidus.ru/library/history/kandel/) и др. Уже по окончании работы над «Абрашей» я познакомился с наиболее исчерпывающим и точным исследованием на эту тему Льва Бердникова: Л. Бердников. «Казнить смертью и сжечь…» (Новая Юность, 2010, № 2).

Имя А. Возницына встречается, естественно, и в монументальном труде Е. Анисимова «Дыба и кнут. Политический сыск и русское общество в ХVIII веке». (М., 1999), откуда черпались основные сведения по технологиям пыток, казней и прочим премудростям палаческого искусства. Перу этого же автора принадлежит другой, ставший уже классическим труд «Россия без Петра» (СПб., 1994), сослуживший хорошую службу для понимания особенностей личности Анны Иоанновны, принципов ее «государственного строительства», быта ее Двора.

Значительная часть материалов по кантонистам, в первую очередь, свидетельства самих рекрутов и чиновников военного ведомства черпались из работ: В. Никитин. «Многострадальные (Повесть бывшего кантониста)» (Отечественные записки. 1871); В. Каждая. «Кантонисты. “Архипелаг” для еврейских детей» (Новое время. 2004. № 43); Э. Шкурко. «Еврейские мальчики в солдатских шинелях, или “Жизнь за царя”» (http://ldn-knigi.lib.ru/JUDAICA/Kantonst.htm), А. Солженицын. «Двести лет вместе» (М., 2001/2002. Т. 1. Гл. 3); С. Резник. «Вместе или врозь» (М., 2003), а также отмеченная выше работа Э. Энгеля «Курс лекций по истории евреев в России» (тема № 6) и произведения А. Герцена «Былое и думы» и Н. Лескова «Владычный суд», упоминаемые в тексте.

Отмечу также, что все названные и не названные здесь работы служили не столько источником точного цитирования, сколько толчком, побудительным мотивом для фантазии автора.

Сноски в научных работах героини повести И. Владзиевской точно соответствуют действительности.

По поводу «эпиграфа». Возможно, Вы правы – не солидно. Я поначалу хотел дать Н. Бердяева: «Еврейский вопрос … это ось, вокруг которой вращается религиозная история… В основе антисемитизма лежит бездарность» (Н. Бердяев. «Христианство и антисемитизм». Париж, 1938. С. 4–5). Или именитого антисемита Мартина Лютера: «Хоть и бахвалимся, но мы должны помнить, что в нас течет языческая кровь, тогда как в евреях – кровь Христа» (цитирую по памяти, но за точность ручаюсь). Или последнего обер-прокурора Священного Синода, теолога и историка церкви А. В. Карташева: «Еврейство есть великая мировая нация… играющая огромную, непропорциональную своему статистическому меньшинству, роль в мировом хозяйстве, мировой политике и мировой культуре…» (ГАРФ. Ф. 5802. Оп. 1. Ед. хр. 31. Л. 419–420). Хотел, но не стал. Не дай Бог, еще подумают, что я умный. Да и моя повестушка не об этом. О нашей грешной жизни, где есть всё, увы…

2. Прототипы.

Главный герой повествования носит известную и достойную фамилию. Действительно, его дальний предок, академик Измаил Иванович Срезневский, был выдающимся ученым-филологом, этнографом и палеографом, составившим эпоху русской славистики. Николенька Срезневский приходится родственником великому слависту по линии сына последнего – Бориса Измайловича – известного метеоролога, состоявшего ординарным профессором в Юрьевском университете по кафедре физической географии и метеорологии. Упоминаемая Ольга Срезневская – дочь Измаила Ивановича, известный писатель, член-корреспондент Российской Академии наук, получила известность благодаря переводу классического произведения XV века «Путешествие Рюи Гонзалеса де Клавихо, испанского посланника, ко двору Тимура в Самарканде» («Жизнь и деяния великого Тамерлана») и комментариям к нему, а также работой над окончанием фундаментального труда своего отца «Словарь древнерусского языка».