путь к богатству. Сейчас наш общий путь на Юг может привести к баснословным богатствам, государыня. Не просто на побережье Ассурии или Нугирек — дальше, в степь и пески. Туда, где белый город Саранджибад. Где золото и нефть…
— Дорогой мессир, пожалуйста, постойте, — улыбнулась Виллемина. — Когда-то в детстве от учителя истории я уже слышала это. Принц островитян, степь, пески, волшебный город Лаш-Хейриэ, мираж белого города Саранджибада в знойном мареве на горизонте, степь, усыпанная трупами, кровь и огонь… Тогда мой учитель сказал мне, что все мы играем в игры, которые боги дали нам, и что чужие боги могут неожиданно серьёзно отомстить за нарушение правил игры. Покойный государь Гелхард оставил мне Южный Морской путь и самые дружеские отношения с жителями Ассурии. Мы торгуем с жителями Чёрного Юга уже десять лет, и это, по-моему, прекрасно. А о горящей степи и мифических несметных богатствах в далёких чужих странах я не грежу. Мечтать о завоевательных походах — не женское дело.
— Сейчас совсем другое время, прекраснейшая государыня, — у Руана голос потеплел и глаза увлажнились. Веровал человек — с ходу видно. — Это уже не авантюра. У нас будут особые, совсем особые возможности. Невероятные. Наступает золотой век, государыня, великие перемены. Мы все, Великий Север, наконец сотрём границы, станем братьями, как велел Господь, под одним знаменем — и под этим знаменем пройдём по всему миру. И никаких чужих богов и языческих игр. Представляете?
— А что, простите, за знамя? — наивно спросила Виллемина.
— Сердца Мира и Святой Розы, — выдохнул Руан, будто молиться собирался. — Наше знамя.
Виллемина улыбнулась сочувственно и печально:
— Дорогой адмирал, это ваше знамя — но не наше знамя.
— Прекраснейшая государыня, — широко улыбнулся Руан, — ну кто ж будет цепляться за предрассудки и условности вроде ветвей Святого Ордена?
— Я, — кротко сказала Виллемина.
— Но почему? — Руан вот прямо искренне не понимал.
— Потому что ваш Иерарх, дорогой адмирал, в Святой Земле. Он вас благословит, как уже сделал это однажды. А наш Иерарх — в резиденции на Лазурных Скалах. И он не благословит ни меня, ни такое решение, ни это знамя.
— Так ли уж это важно в наше время? — спросил Руан. — В конце концов, это благословение — всего лишь жест, для простого народа. А вот раскол — это плохо. Ведь впрямь плохо, прекраснейшая государыня, так и Гелхард считал. Эта… идея… древнего короля… она ведь сейчас так мешает всему, мешает даже нашим с вами народам быть настоящими, полноценными союзниками. А ведь всё исторически за то, чтобы мы стали побратимами. В море, на поле боя…
— Дорогой адмирал, — сказала Вильма грустно, — покойный государь не говорил со мной об этом. И мне кажется, что древняя вера Прибережья до сих пор не мешала нам ни торговать, ни совместно работать. Я всё мечтала о той экспедиции, которую покойный государь планировал в будущем году: на Восток, за Бесконечные Воды… наступает время новых машин и новых возможностей — к чему тратить его на войну?
— Мы ещё организовали бы эту экспедицию, — снисходительно ухмыльнулся Руан. — С побережья Чёрного Юга. Ближе, быстрее и дешевле. Деньги, земли и возможности, государыня. Но главное даже не это. Общая миссия. Та эпоха, о которой мы все мечтали: Великий Север без границ. Вы представьте себе, прекраснейшая государыня: больше никакого непонимания, никакой лжи, никаких войн — новый мир и золотой век…
— А как же война с Чёрным Югом? — спросила Виллемина.
— Какая же вы ещё девочка, прекраснейшая государыня, — Руан ухмыльнулся во всю пасть. Такой невероятно внушительный и грозный адмирал — и королева-ангелочек. Он же пытался её очаровать, видно без очков. Зажечь — а сам горел, аж дым с копотью. — Там ведь живут варвары, язычники, не знающие ни истины, ни прогресса. И если бы не местные демоны, эти земли принадлежали бы нам ещё триста лет назад. Но теперь! Единое знамя Святой Земли — и новые достижения науки! Да и армия государя Жангора не горстка авантюристов принца Антония — армада! И новый флот, — и опять ухмыльнулся, мечтательно. — Мы пройдём, как нож сквозь масло! Мы просто расширим Великий Север на юг.
— А Междугорье? — спросила Виллемина.
— Что — Междугорье? — Руан сбился с мысли.
— Междугорье — не Великий Север? — спросила Виллемина. — Междугорье вообще не признаёт ветвь Сердца Мира и Святой Розы, даже условно. Только ветвь Путеводной Звезды. Только. Так сложилось исторически — и междугорцы никогда и ни за что не согласятся встать под ваше знамя.
— Ну, вообще-то, Междугорье — государство-фикция, — небрежно сказал Руан, пожимая плечами. — Винная Долина исторически принадлежала Перелесью, Заболотье — тоже. Предгорья — Горному княжеству. Ну и что осталось? Столица и полторы провинции?
— Я родом из Междугорья, мессир, — сказала Виллемина.
— Но ведь это почти ничего не меняет, прекраснейшая государыня, — Руан резко снизил тон. — Вы ведь знаете… историю своего рода. И то, что междугорцы… не так уж… крепки в вере.
— Очень крепки, — улыбнулась Виллемина. — Даже мой великий и прославленный предок. Если уж на то пошло, дорогой мессир Руан, то я могу сказать «наше знамя» о нашем с Междугорьем общем знамени. Под Путеводной Звездой. Это мой ответ. Ничего не будет, дорогой адмирал. Золотого века не будет, Великого Севера не будет, всеобщего братства не будет. А если будет поход на Чёрный Юг, то он вполне ожидаемо закончится.
Руан огорчился. Он очень искренне и сильно огорчился — и посмотрел на мою королеву больными глазами:
— Вот чего бы я совсем не хотел. И так… шаткое положение. Тревожное. Мы ведь не враги, не дай Бог, прекрасная государыня, но если…
— Если мы не с вами, то против вас, да? — спросила Виллемина совершенно детским голосом.
У Руана скулу дёрнула судорога.
— Вы же понимаете, — сказал он с настоящей болью в голосе, — мне придётся.
— Отправлять боевые корабли в рейд в наших территориальных водах? — снова спросила Виллемина голосом потрясённого ребёнка.
— Если мне придётся… расстреливать побережье… я подам в отставку, — сказал Руан. — Но ведь это ничего не отменит и не остановит.
— Вам не дадут отставки во время военных действий с бывшим союзником, —
